Александр Письменный - Фарт

— Где работаете? — прервал ее Абакумов.

— Кто, я? — вконец растерявшись, переспросила Катенька.

Неужели директор вдруг забыл ее? И почему на «вы»? Ведь он всегда встречал ее бодрым возгласом: «Привет, рабочий класс, как здравствуешь?»

— На шлифовке же, Николай Гаврилович…

— Ах, на шлифовке? Ну, и с чем пожаловала?

«Ага, вот хоть перешел на «ты»…»

— Да я по поводу вил. Раньше-то я…

— Как фамилия?

— Чья? Моя?

Катенька похолодела. Неужели она так изменилась в результате всех неприятностей, что директор не узнает ее? Что происходит? Может быть, она заболела и не понимает того, что говорит директор? Или директор заболел — ему неожиданно отказала память?

— Да ведь я Севастьянова! — сказала Катенька и от полнейшей растерянности по-детски постучала себя пальцем в грудь.

— А-а, Севастьянова! Как же, как же, я вас сразу узнал. Так что вы хотите?

И вдруг простая и всеобъясняющая мысль пробилась сквозь затуманенное сознание молодой женщины и обожгла ее: да ведь он просто не захотел узнавать ее! Не захотел ее узнавать, как живую свидетельницу своего начальнического позора!..

— Ничего, спасибо, — сказала тогда Катенька, повернулась и вышла, тихонько прикрыв за собой дверь.

Теперь, после отъезда областной комиссии, программа действий была ясна. У руководителей заводского коллектива остался один путь для достижения успеха — не легкий, искусственно созданный, а трудный, творческий, требующий напряжения всех сил, единственно правильный и продуктивный путь.

Потерпев неудачу с возвеличиванием несуществующих достоинств выдуманного метода, Абакумов сманеврировал и, что называется, повернулся лицом к нуждам нового мартена. Теперь он делал все от него зависящее, чтобы помочь цеху, тем более что терять ему было нечего. Веря или не веря по-прежнему в силу цеховых работников, теперь он выполнял все их требования. Нужно повысить тепловой режим — пожалуйста, теперь он позволит себе роскошь пойти на риск; реорганизовать работу транспортного отдела — пожалуйста, он не возражает; какие-то новшества в организации производства предлагает Соколовский — что ж, он и на это готов пойти. Ну, а большего и не нужно было мартенщикам от директора. С остальным они способны были справиться собственными силами.

Начав с решающего — с повышения тепловой мощности печей, они скоро достигли ощутимого успеха.

Заново были проведены необходимые расчеты, усилена огнеупорная кладка, причем по предложению Шандорина впервые на Косьвинском заводе для кладки центральной части свода применили особостойкие огнеупорные материалы. И первым Шандорин, а за ним остальные сталевары начали борьбу за повышение показателей.

Сам Абакумов в новомартеновском цехе не показывался: видимо, опасался нарваться на какую-нибудь неприятность — услышать нелестную для себя оценку, услышать дерзость или какой-нибудь обидный намек. Тем более, что все, да и он сам, полагали: недолго ему осталось директорствовать в Косьве.

Подпалов приходил в новомартеновский цех теперь каждый день и подолгу простаивал у печей, следя за работой сталеваров.

Он часто твердил Соколовскому:

— Иван Иванович, вы бегами никогда не увлекались? И рысаки дают сбой. Чего ждать от нас, parbleu, ломовых лошадей индустрии? Одного, между прочим, до сих пор не понимаю: какую цель преследовал Абакумов, когда решил перебросить в новый мартен Шандорина?

— Чтобы он нам помог, ясно, — с усмешкой отвечал Соколовский.

— Нет, кроме шуток, ведь при существовавшем положении вещей Степан Петрович помочь ничем не мог. Одной переброски Шандорина в новый мартен было недостаточно, мы же не дети. Нужно было создать рабочие условия, а их не создали… Да, да, я виноват, признаю целиком и полностью, — всякий раз сворачивал Подпалов на покаянный лад.

И Соколовский каждый раз говорил ему:

— Иннокентий Филиппович, давайте условимся: о вине больше не говорить. Теперь надо работать, делом исправлять ошибки… А что касается Шандорина, так это было сделано для видимости. Заводоуправление, дескать, ничего не жалеет, чтобы помочь неумелым или нерадивым, как уж вам угодно, работникам из нового мартена. Такая, вероятно, должна была получиться картина. Вы поставьте вопрос иначе. Было действительно желание улучшить работу нового мартена? Не было! Потому что на фоне отсталости основного цеха ярче выглядела фальшивая идея работы без наладчика. Не очень тонкая дипломатическая игра.