Михаил Журавлев - Одержимые войной. Доля

Взяли по кружке лёгкого пива, и капитан взял «с места в карьер»:

– Костя. Твою плёночку требует Логинов.

Добродушный великан, которого Никитин втянул в прослушивание телефонов Логинова, не посвящая, чей именно номер он «пасёт», слегка удивился и спросил:

– Це що, «контора» зачищает свои ряды? Я кажу, логично. Тильки голову липше на плечах, а не за плечами иметь.

Владимир Анатольевич сощурился. Кийко, что называется, попал пальцем в небо. Наверняка и не догадывается, что в рядах зачищаемых значится и фамилия Никитина. С тех пор, как капитан раскрыл перед Костей часть своих карт, сделав личным агентом, он несколько раз удивлялся наивной наблюдательности парня, из которой тот, однако же, никогда не делал ни малейших практических выводов. «Что ж, – рассуждал капитан, – использовать Костю втёмную, быть может, лучше и для меня, и для него самого». Однако на сей раз Костина догадка оказалась слишком болезненно близкой к реальному положению вещей, которое нынче как раз хотелось бы скрыть от него максимально. Чего доброго, просчитает, чей голос на кассетах. «Хорошо, – мелькнула в голове капитана мысль, – что для прослушки мы не использовали нашу штатную технику, а обратились к Феде Мишуку. Славный парень! Сработал такой первоклассный «жучок» по-дешёвке и даже не поинтересовался, кого ловят! Вот, что значит афганское братство!»

– Кассеты нужны срочно. Без вопросов, ладно?

Кийко кивнул, отхлёбывая пиво, и назвал адрес тайника, где спрятал компромат. Это был отдельно стоящий заброшенный корпус бывшего авторемонтного завода в глухом переулке, пересекающем с севера на юг промзону при въезде в город. Владимир Анатольевич прикинул, сколько времени нужно, чтоб добраться туда, и присвистнул. Выходило, достать кассеты, снять с них копии, подготовить и сдать дела в архив до завтра он может и не успеть. Надо было передоговариваться с Логиновым на послезавтра, а такое в «конторе» не принято.

Выручил случай. Когда, попрощавшись с Костей, капитан возвратился в свой кабинет, чтобы начать готовить дела, к нему вошёл сам Логинов и, странно улыбаясь, сообщил:

– Ты везучий, капитан. Меня срочно вызывают в Москву.

Никитин ничего не ответил. Срочный вызов в той ситуации, которая складывалась сейчас, ничего хорошего не предвещал ни для него, ни для Логинова, ни для всего отдела. Но взгляд его был достаточно красноречив, поэтому, перехватив его, майор сам пояснил:

– Кстати, группу Целебровского переводят в центр.

– Я слышал о том, что это планируется, – соврал Никитин.

– Сегодня получен приказ. Так что твои кассетки действительно чего-то могут стоить. Ну что ж, работай, везунчик. – Логинов похлопал капитана по плечу и покинул кабинет.

Назавтра около семи часов вечера Никитин отправился в промзону. Битых два часа обшаривал вершок за вершком указанной ему Костей комнаты в заброшенном корпусе, но так ничего и не нашёл. Не похоже, чтобы здесь появлялись люди. Скорей всего, не там ищет.

Поздним вечером он вызвонил Кийко и попросил срочно подъехать. Чертыхаясь, хохол согласился, и через двадцать минут прибыл. Они просидели с Костей около часа, пока тот старательно, как школьник, рисовал план тайника с привязкой к приметам места. Конечно, его бы самого туда послать, да нельзя! Засветится, непрофессионал. Никитин чувствовал «хвост» даже тогда, когда вели его мастера высочайшей квалификации. В том раскладе, который сложился, исключать возможность тотальной слежки всех за всеми нельзя. Тем более, когда речь идёт о таких вещах, как компромат на непосредственного начальника. Оставив Костю ночевать у себя, капитан отправился к тайнику в половине второго.

Моросил мелкий редкий дождичек. Из тех, что не так орошают землю, как пронизывают влагой воздух. Стояло безветрие, и было, в общем-то, не холодно, но уже по-осеннему зябко. Редкие автомобили шуршали протекторами по ночным улицам. Пройдя пару кварталов и выйдя на широкую улицу с односторонним движением, прямо противоположно тому, куда ему было надо, Владимир Анатольевич поднял руку. Остановился зелёный битый «Москвичок». Назвав адрес неподалёку отсюда и получив в ответ стандартное «Сколько?», капитан уверенно промолвил: «Договоримся» – и водрузился в салон. Водитель крепко сбитый, но какой-то криво скроенный парень с видимым недовольством покачал головой, но повёз. Через четверть часа, расплатившись с ним, капитан вышел из машины и, пройдя несколько шагов в сторону многоэтажки, светящейся десятками окон, круто развернулся. Едва зеленый «Москвич» скрылся за поворотом, перешёл на другую сторону улицы и догнал подходящий к остановке припозднившийся автобус. «Удачно! – подумал Никитин. – Не думал, что транспорт ещё не спит».