Иван Мялицын - Танки вел Алексеев

В морозном воздухе эхом отзывается каждое слово полковника Алексеева, проникает в сердца танкистов, зажигая в них жгучую, смертельную ненависть к врагу.

— Теперь мы опытнее, — продолжал Алексеев. — В наших руках прекрасные танки. Наша задача — громить врага там, где он не ждет, огнем и мечом уничтожать фашистских гадов. Священная война еще только начинается, и горе будет тем, кто ее развязал. Кровь за кровь! Смерть за смерть! Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!

…Юго-Западный фронт готовился к наступлению. 341-й стрелковой дивизии и взаимодействовавшей с ней танковой бригаде Алексеева поставлена боевая задача прорвать оборону противника между хутором Донецкий и селом Каменка, юго-западнее города Изюма, взять с ходу хутор Топальский и развить наступление на Лозовую.

Задача эта была непростая. Немцы, используя условия местности, создали сильные оборонительные районы, превратив села и деревни в опорные узлы сопротивления. Дома обложили мешками с землей, на чердаках, в окнах, в специально пробитых отверстиях в стенах установили пулеметы. На окраинах соорудили блиндажи и дзоты, соединив их траншеями, обеспечив телефонной связью.

Чтобы прорваться через вражескую оборону, предстояло прежде всего взять укрепленную господствовавшую над местностью высоту 185,1. Решено было обойти высоту слева и потом с тыла ударить по ней.

18 января 1942 года в предрассветной мгле без артиллерийской подготовки, рассчитывая на внезапность удара, полки дивизии пошли в наступление и благополучно приблизились к обороне противника. Но, заметив наступавшие цепи, враг обрушил на них такой шквал огня из всех видов оружия, что пехота немедленно залегла в глубокий снег. До вражеских траншей оставалось сто пятьдесят — двести метров.

Ударила наша артиллерия. С наблюдательного пункта видно, как поднялась пехота и вслед за огневым валом короткими перебежками преодолела еще метров сто. Почти у самых вражеских позиций наступавшие попали под ожесточенный перекрестный огонь с высоты 185,1 у окраины села Каменка. Снова красноармейские цепи залегли в спасительный снег.

Кажется, нет такой силы, которая могла бы поднять людей. Но вот могучие «тридцатьчетверки» батальона капитана Филиппова, пропахивая снег и вздымая за собой белые буруны, направились к высоте. Томительно тянутся минуты.

Головной танк Филиппова стремительно вырвался вперед. Суетятся у немецких орудий расчеты, разворачивая батарею на прямую наводку. Но поздно. Короткая очередь — и падают фашисты у первого орудия. Остальные, обгоняя друг друга, бросились в укрытие. Очередь — и падает еще несколько человек.

— Держи на тридцать градусов правее, бери прямо на орудие! — кричит по переговорному устройству Филиппов механику-водителю. Через несколько секунд раздается металлический лязг, танк резко встряхивает.

— Так им, сволочам! — в порыве боевой горячки повторяет капитан. — Водитель, еще градусов на десять правее, на орудие!

Под тяжелым танком с хрястом приплюснулось к земле и это орудие.

— Заряжающий! Фугасными прямой наводкой по блиндажу! — командует Филиппов.

С первого же выстрела блиндаж рухнул. Метрах в тридцати Филиппов заметил танк с цифрой «12» на броне. «Петька Громов орудует», — подумал капитан и увидел, как танк друга резко затормозил, повернулся, жерло его орудия нацелилось на блиндаж. Выстрел — и летят вверх бревна, земля.

Танки батальона Филиппова разбили вражеские блиндажи и подавили огневые точки. Цепи пехоты, еще недавно врывшиеся в снег, поднялись и устремились к высоте.

На НП командира танковой бригады настойчиво зазвонил телефон. «Товарищ полковник, вас вызывает командир дивизии», — доложил телефонист.

— Мой правофланговый «сынок» попал под огонь пулеметов и автоматчиков с южной окраины Донецкого. Пошлите еще «коробочек», — просит командир дивизии Щагин.

Василий Михайлович задумался. В его резерве остались танки Т-60, малые танки, по столь глубокому снегу им не пройти…

— «Коробочек» подходящих нет. Шлю «сынка», «братика», твоему «сынку» шлю, — применяя простейший условный код, сообщил Алексеев Щагину.

Вызвав к телефону командира мотострелкового батальона Шанина, теперь уже капитана, Алексеев приказал ему скрытно обойти по балке хутор Донецкий и атаковать немецкий гарнизон.

— Сынок, — теперь уже в его словах не было условности. Василий Михайлович давно и часто обращался так к Виктору Шанину, полюбившемуся ему своей юношеской непосредственностью, отвагой и смелостью. — Имей в виду, немцы увлеклись сейчас перестрелкой с пехотой, тебе надо ударить по ним внезапно. Если сможете подойти скрытно, все отлично получится. Будь осторожен, сынок, — закончил он.