Гусейн Аббасзаде - Генерал

Парамонов потянулся к аппарату.

– Что это за штука такая, позволь посмотреть.

– Потом покажу, отец, – остановил Парамонова Сеидзаде.

– Не перебивай, дед, пусть расскажет, потом посмотреть успеешь.

От этих «потом» и особенно при слове «дед» Парамонов вспыхнул, как порох. Он страшно не любил, когда его так называли и, особенно, когда к нему проявляли, как к пожилому, какую-то жалость, снисхождение или старались дать ему что полегче. Во-первых, он не старик, а, во-вторых, чем он хуже других?

"Ладно! – подумал он. – Эка невидаль! "Потом, потом"… Совсем глядеть не желаю!" И гневно глянул на Тарникова, и подергал свой пожелтевший от табачного дыма ус.

– Словом, запустил я свой аппарат и давай снимать все подряд, думаю, в Баку на студии отберу то, что нужно, – рассказывал Сеидзаде. – А в самый разгар боя автоматчик тычет меня в бок. Хватит, говорит, снимать, давай, не зевай, немцы справа прут. Я закинул аппарат за спину и взял автомат. И, действительно, вижу: немцы поднимаются и вместо того, чтобы самим сдаваться, орут: "Рус, сдавайся!" А я впервые их вижу; стрельба кругом, про автомат свой забыл, в руках его держу, а руки онемели, будто не мои…

– Это верно, – подхватил кто-то, – в первый раз всегда теряешься, от страха чего не бывает…

Это – Шариф Рахманов. Махмуд повернулся к нему, но на колкость его не ответил.

– На счастье, автоматчик мой меня рукой отодвинул. Что, говорит, картинки снимать явился? Стрелять надо! А не можешь, так мне не мешай, твою драгоценную жизнь мне доверили, мать твою перемать! – Махмуд переждал смех. – Он весь диск по немцам расстрелял, вижу, другой вставляет. Меня снова – кулаком в бок: чего разлегся? Я к тому времени опомнился, прижал автомат к плечу, стрелять собираюсь. Куда, говорит мой автоматчик, видишь, бегут? Я подумал: поздно стрелять… Если бросаешь камень вслед, угодишь в пятку, как у нас говорят. А мой ангел-хранитель кричит: раньше надо было стрелять, когда немцы пошли в атаку. Раз не стрелял тогда, теперь займись своим делом, снимай. И стал я вертеть ручку своего аппарата. Вот так, лежу и кручу, боюсь только что-либо главное пропустить. Снял несколько изумительных эпизодов. А автоматчик, я думаю, раз пять от верной смерти меня спас. Ранили его. Тут мы к своим вышли, его санитары сразу на носилки – и в санчасть. Я его только на носилках и успел снять – один-два кадра… Очень жалею…

– А оно завсегда так: ищем героев где-то далеко, а тех, кто рядом, не замечаем, – сказал Парамонов. – Поди, и проститься с парнем не успел?

– Не успел, – огорченно произнес Сеидзаде. – И фамилию не знаю…

– Вот-вот… Ну, а когда же мы увидим снятое тобой кино? Любопытно поглядеть, что ты там снял, стоило ли из-за этого тащиться сюда из Баку?

– Это будет киножурнал. Короткий фильм, проще говоря, и не скоро.

– А когда же, к примеру?

– Наверное, через месяц. Завтра отправлю в Баку заснятую пленку, ее там проявят, подготовят. Скажу, чтобы одну копию прислали сюда.

– Ну и ну! А я – то думал, что ты тут же покажешь нам все, что снял. А так выходит, что ты брал в кредит, а мы тебе дали аванс, которого обратно, может, и не получим.

– Нет, ребята, я верну наличными, – смеясь вместе со всеми, сказал Сеидзаде. – Мне только не хватало одного-двух эпизодов.

Он поднялся на кромку капонира.

– А чего еще не хватало? – спросили танкисты.

– А вот этого самого эпизода, который я снимал, пока мы говорили: "Танкисты после боя". Оставайтесь на своих местах, курите, говорите, смейтесь, я еще раз, для верности, сделаю несколько кадров…

После обеда в штаб полка было вызвано восемнадцать человек. Офицер связи выстроил их около землянки командира полка, проверил по списку. Спустился в землянку Ази Асланова, доложил Черепанову, что люди собраны.

Генерал Черепанов в сопровождении Aзи Асланова и других командиров вышел к строю. Поздоровался.

– Товарищи бойцы и командиры! Вы приглашены для получения заслуженных вами высоких правительственных наград за мужество и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками. Поздравляю всех вас и надеюсь, что впредь вы будете сражаться так же, до самой победы.

Генерал закончил свою речь, и вперед вышел комиссар полка Филатов со списком награжденных.

– Сержант Василий Киселев!

– Я!

Сержант вышел из строя. Из-за генерала выступил веснушчатый молодой лейтенант, открыл маленький коричневый чемоданчик, достал из него красную коробочку величиной со спичечный коробок, передал ее генералу. Тот раскрыл коробочку – в ней лежал орден Красной Звезды.