Гусейн Аббасзаде - Генерал

Танки Асланова навалились на немцев, круша все на своем пути; следом за ними бежали стрелки, ведя огонь с ходу, отстреливаясь; ночь озарилась трассирующими очередями, вспышками выстрелов и разрывов. Противник, придя в себя, навалился на отходящие советские части. Они отходили сквозь брешь, прорубленную командирской машиной, стараясь не задерживаться, ибо главная задача была вырваться. На пути выходивших из окружения вырастало препятствие за препятствием, и по всей линии окружения полыхали разрывы мин и снарядов.

Асланов требовал одного: не задерживаться, вперед, вперед!

И все-таки он оторвался от остальных: то ли они отстали, то ли обогнали его.

Вдруг по танку грохнуло чем-то страшно тяжелым; в звенящей тишине слышно было только, как кровь стучит в висках.

– Горим! – крикнул кто-то, Асланов не разобрал, кто. Боевой отсек и башня наполнились удушливым дымом.

Ази Асланов с трудом, наощупь открыл люк и спрыгнул с горящего танка. Кожаная куртка и шлем горели, он сбросил их и затоптал огонь. Следом за командиром полка выскочили трое танкистов, уже объятые пламенем, и стали кататься по снегу, пытаясь погасить пламя. Асланов кинулся им на помощь.

Подбитый танк горел.

Но горел он уже на нашей стороне – кольцо окружения было прорвано. Асланов и командир стрелкового полка перехитрили врага.

Мимо горящего танка проскакивали группы пехотинцев. Но где остальные машины? Маневрируя под огнем, в темноте, они могли принять в сторону, а, может, сгорели?

То и дело взлетали в разных местах поля ракеты; пулеметным и минометным огнем Асланова и его спутников прижало к земле: нельзя было поднять голову, осмотреться.

Наконец, немцы немного угомонились.

– Отходите, ребята, вместе с пехотинцами, – сказал Асланов. Стрелки как раз вновь поднялись для броска, и командир танка Бухтаяров, Шариф, стрелок, которого Асланов, увы, не знал, не заставили себя ждать.

Асланов отходил последним. А спереди, из окопов, стрелки какой-то части, державшие оборону, кричали:

– Сюда, ребята, сюда!

– Давай скорее, а то подстрелят.

Немцы опять обнаружили прорвавшихся и накрыли их огнем. Пришлось залечь. Фугаски рвали землю. Один огромный осколок воткнулся в снег прямо перед носом Шарифа. Шариф еще сильнее прижался к земле. "Бисмиллах, бисмиллах! – дрожащей рукой Шариф коснулся копана – О творец, ты все можешь, спаси меня, грешного!" Пока Шариф молился, его товарищи и командир полка уже отползли далеко. Шариф торопливо заработал локтями…

Тяжело дыша, свалились в окопы.

Командир стрелковой роты узнал Ази Асланова. Обрадовался и вместе с тем не мог скрыть огорчения: танкистов было только четверо, а где же остальные?

Этим был озабочен и Асланов.

– Прошу вас, лейтенант, прикрывать отходящих на этом направлении. Я уверен, многие еще выскочат. – Он прислушался к звукам боя где-то в стороне; там шла сумасшедшая стрельба. Может, это Пронин. А, может, Саганалидзе отводит своих пехотинцев и артиллеристов?

– Есть ли возможность соединиться со штабом бригады?

– Есть, – сказал лейтенант. – Соединим.

И в штаб полетела весть, что танковый полк Асланова и сам Асланов вышли из окружения. С потерями, но все-таки прорвались.

Асланов стал собирать людей.

Прорвалось еще несколько боевых машин. А туда, где есть хоть одна боевая машина с экипажем, тянутся все уцелевшие, и возрождается, как Феникс из пепла, подразделение, часть.

Асланов радовался появлению каждого нового человека. Радовался тому, что тылы полка и медсанчасть в окружение не попали, уцелели; теперь с ними был комиссар, и за них он был спокоен.

Разнеслась весть, что вырвался из окружения и снова занимает оборону полк Саганалидзе. Все это хорошо. Увидеть бы этого чудесного грузина! Но, правда, сейчас не удастся. Неясно, где Пронин, что с этой группой прорыва?

Пронин со своими танками, наносивший отвлекающий удар, прорвав кольцо окружения, давил огневые точки противника.

По огненным всполохам определив местонахождение минометной батареи противника, он поправил съехавший на затылок шлем.

– Осколочным – заряжай!

– Осколочным – готов!

– Огонь!

Так, чуть-чуть снижая скорость, танк бил по обнаруженным целям и шел вперед, прокладывая дорогу роте Гасанзаде.

Вдруг машину тряхнуло. Майор едва усидел в своем кресле. Грохот удара все еще стоял в ушах Пронина. Придя в себя, он понял, что машина стоит.