artofwar.ru - Беслан

В одном из классов на втором этаже – страшная вонь. Наш фотограф забегает на секунду, делает снимок и выбегает. Эта вонь – единственное, что осталось от одной из шахидок, которая здесь взорвалась. "Я бы на месте городских властей сохранил эту комнату, – говорит замначальника Пригородного РОВД Беслана подполковник милиции

Олег Тидеев. – Пусть у смертниц будет возможность прийти сюда. Я думаю, здесь у них не останется сомнений в том, что никакой райской тропы после смерти им не видать. Что останется после смерти от них – лишь грязь и вонь".

"Кто будет брать такие деньги? Только животное"

У Олега Тидеева в школе N 1 учился сын. Он спасся в первый день. Увидев, что во двор школы въехал грузовик с бородатыми людьми, он быстро сообразил что к чему и закричал: 'Чеченцы! Чеченцы!' Его тут же взяли на мушку, но когда часть детей побежали в другую сторону, Арсена упустили из виду и он бросился бежать, а за ним еще человек 20. Теперь их родители благодарят Арсена. Олег на полчаса становится моим проводником по руинам школы: "Вот из этого окна во время боя выпал раненный боевик. Это при мне было. Рядом ополченцы эвакуировали детей. Когда они увидели боевика, в считанные секунды просто разорвали его. Я даже не успел понять, что произошло. И скажу честно: я не на секунду даже не задумался, что вот, человека убивают. Было ощущение, что ядовитую змею раздавили. А вот в этом коридоре вчера доллары валялись, очень много долларов". -

"Фальшивые?" – "А кто их знает? Кто будет брать такие деньги? Только животное. Они еще сегодня утром лежали, пока их на экспертизу не отвезли. А вот столовая:"

"Те, кто здесь был, – это не дети своих родителей, это мразь"

В столовой, обхватив голову руками, сидел Борис Айларов. В этой столовой боевики насиловали старшеклассниц и расстреливали мужчин. Среди них были и некоторые из шести родственников Бориса, которых больше нет. Борис говорить не в состоянии. "А вот здесь негр валялся, огромный такой черный негр. Черный, как вон его рубашка, -

Олег показывает на траурную рубашку Бориса, – метр девяносто ростом, мы его специально мерили. Этого боевика еще в первый день убили – снайпер достал. Вообще среди боевиков кого только ни было – и негр, и арабы, и ингуши, и даже один осетин, Ходов фамилия". – "Мстить будут?!" – "А кому мстить, его родственникам? Так среди убитых заложников Ходовых человек 20… Их родным, что ли, мстить? Те, кто здесь был, это не дети своих родителей, это мразь…

Профессиональная, хорошо подготовленная мразь. Система действий отлажена до миллиметра. Огонь они вели очень грамотно – невозможно было голову поднять. Снайпера – суперпрофессионалы. Я говорю это как человек военный. Мой дом вон там находится, – Олег показал на едва заметный угол здания, выглядывающий из-за других домов метрах в пятистах от школы, – и стоило мне посмотреть в бинокль, еле-еле отскочить успел, пуля рядом прошла. Единственное, что они сделали непрофессионально, – это минирование здания. Заставлять заложников монтировать взрывные устройства – это крайне неосмотрительно, профессионал этого не доверил бы никому. Возможно, они таким образом хотели, чтобы у заложников не было сомнений в том, что взрывчатка настоящая, но все равно это крайне неосмотрительно. Неправильно установленная взрывчатка случайно сдетонировала – с этого все и началось. Первые минуты боя в замешательстве были все, и боевики и спецназ". – "Сколько всего было боевиков?" – "Я считаю, около 50.

Меньшими силами просто невозможно удерживать такое здание в течение такого времени и вести плотный огонь по всем направлениям. Тут уж никакой профессионализм не спасет. Да чего там говорить, если даже

'Альфа' с ними столько билась, а это лучшее наше подразделение…

Ребята себя не жалели – сам это видел. Много их полегло, жаль…

Душковитые ребята".

"Арсен, пойдем домой, надо пулевую дыру в стене заделывать…"

Когда Олег Тидеев рассказывал о национальном составе боевиков и произнес слово 'ингуши', проходивший мимо Константин Галаев вздрогнул и остановился. Вежливо дождавшись конца нашей беседы, он вдруг взорвался: "Я не знаю, что там делали арабы, но пришли эти люди со стороны Ингушетии. И все наши беды идут оттуда. Последнее время они опять стали сюда возвращаться. Зачем?! Их и близко больше сюда подпускать нельзя. У них есть Ингушетия, пусть там и живут".

Олег молчал с видом человека, который согласен, но высказывать согласия должность не позволяет. Правда, эмоции все же перевесили: