Франко Праттико - Перчинка

Над их головами с воем пролетел снаряд и разорвался где-то сзади. Затем танк двинулся прямо на баррикаду. В ту же минуту Винченцо высунулся из-за своего укрытия и швырнул ручную гранату. На передней части танка громыхнул взрыв. Чудовище остановилось, потом опустило пониже ствол пушки, и через секунду баррикада разлетелась на мелкие части. Перчинка, Чиро, Винченцо и один из студентов со всех ног бросились ко второй баррикаде. Другой студент остался лежать возле развороченной кучи старой рухляди, мимо которой, победоносно рыча, проползал тяжелый «тигр».

Ребята неслись, как на крыльях, слыша за собой грозный грохот танков, которые один за другим стремительно вползали на улицу Трибуналов, словно спасаясь от погони. На этот раз пушка молчала, но вместо нее бешено стрекотал тяжелый пулемет, засыпая улицу градом пуль, которые, отскакивая от каменной мостовой, со свистом прыгали вокруг беглецов.

Вторая баррикада была еще не закончена, но тем не менее все ее защитники поспешили укрыться за ней. Скоро к ним присоединились студент и трое ребят.

В центре баррикады был установлен пулемет. Рядом возился длинный неаполитанец. Вот он приник к пулемету и в отчаянии начал расстреливать драгоценную ленту. Однако колонна немецких танков с невозмутимым безразличием продолжала ползти вперед.

На баррикаду лезли три гигантских танка. Как видно, они получили приказ очистить улицу от восставших, разрушить построенные ими укрепления и открыть путь пехоте. Но Перчинка и все, кто был рядом с ним, предпочли бы тысячу раз встретиться лицом к лицу с каким угодно количеством немецких солдат, чем иметь дело с этими тремя чудовищами, которые как будто даже не замечали их присутствия.

Неожиданно Винченцо выскочил из-за баррикады и, прижимаясь к домам, стоявшим вдоль улицы Трибуналов, двинулся навстречу танкам. Перчинка хотел было крикнуть ему, чтобы он не лез на рожон и немедленно вернулся, но, боясь, что своим криком только привлечет внимание немцев, молча приник к щели в баррикаде, не спуская глаз с маленькой фигурки своего друга.

В одной руке Винченцо держал свою последнюю гранату, в другой — бутылку с бензином. Несомненно, ему очень хотелось попытаться поджечь один из танков. Между тем первый «тигр» спокойно подползал все ближе и ближе. Его башня больше не выплевывала снарядов. Словно издеваясь над защитниками баррикады, которые посылали ему навстречу один залп за другим, он неукротимо надвигался на них, и его громыхающие гусеницы, казалось, выговаривали: «Раздавлю! Всех сейчас раздавлю!» Между тем Винченцо шаг за шагом подбирался все ближе к ползущим танкам. Потом Перчинка увидел, как он рванул зубами предохранительное кольцо гранаты и швырнул ее в ближайшего «тигра». Описав дугу, граната угодила точно в гусеницу. Рядом с бортом танка блеснуло оранжевое пламя. В эту секунду Винченцо находился всего в трех метрах от бронированного чудовища. Он поднял руку с бутылкой и прицелился.

Но тут башня другого танка быстро повернулась в его сторону, затрещала пулеметная очередь и вокруг мальчика завизжали пули. Бутылка, которую Винченцо все еще держал над головой, разлетелась вдребезги, а сам он повернулся и побежал к ближайшим воротам.

Потом он вдруг остановился, согнулся вдвое, снова выпрямился и медленно пошел дальше. Вокруг него бесновались пули. Дойдя до тротуара, мальчик споткнулся и упал лицом вниз.

Чиро отшвырнул ружье и бросился вперед. Но Перчинка успел поймать его за волосы.

— Ты куда? — крикнул он.

— Винченцо! Не видишь?

— Бесполезно, — тихо проговорил Перчинка, не выпуская друга.

Передний танк неподвижно стоял посреди улицы. Граната Винченцо вывела из строя одну из его гусениц. На башне подбитого танка откинулась крышка люка и показалась голова фашиста. В ту же секунду Перчинка открыл огонь. Голова скрылась, а люк с силой захлопнулся.

— Попались, голубчики! — восторженно закричал студент, стрелявший рядом с Перчинкой.

Но тут грохнул пушечный выстрел. Снаряд ударил в верхнюю часть баррикады и разметал ее в щепки. И только сейчас Перчинка увидел маленький трехцветный флаг, который трепыхался по ветру, привязанный к оглобле перевернутой вверх колесами телеги. Осколок снаряда разорвал его пополам, и казалось, что теперь над головами восставших развеваются сразу два флага.

Второй снаряд разворотил среднюю часть баррикады. Пулемет замолк.

— Отвоевался! — проговорил длинный неаполитанец, смотря на исковерканные останки своего пулемета. — Теперь его уже не починишь!