Владимир Дудченко - Канал

На половине пути, остановившись у телефона-автомата возле какого-то кафе, Полещук набрал номер квартиры подполковника Сафвата. Ответила жена, Муна. Радостным голосом она сказала, что Сафвата выписали из госпиталя и дали отпуск. Сейчас он у друзей, но к вечеру обещал быть дома. Полещук попросил Муну передать мужу привет и сказал, что позвонит позже, ближе к вечеру. Второй звонок Полещук сделал в отель аэропорта и на английском языке спросил мисс Тэту Эстатопуло из компании „Олимпик“. Мужской голос ответил, что мисс Тэта прилетает завтра утром, номера для экипажа уже забронированы. В общем, все идет, похоже, по плану, подумал Полещук, вешая трубку. Он забрался в салон ожидавшего его такси и махнул рукой водителю. Ялла бина! Поехали!

Не напиться бы сегодня, подумал Полещук, будь-то с Сафватом или с коллегами в Насер-сити. Ведь четверг, многие с канала приедут… Сначала будет разминка вонючим спиртом, а потом — вперед в „Аризону“ или „Мэриленд“… С песнями! Вариант встречи с Сафватом тоже имеет предсказуемые последствия: турне по барам, затем еще куда-нибудь… В любом случае утром с похмелюги буду никакой! А как же Тэта? И Полещук потрогал маленький золотой крестик под рубашкой, который стал для него чем-то вроде оберега или талисмана. Нет, никак нельзя пить сегодня. Разве что чуть-чуть… Он вспомнил слова Сереги Лякина о сообщении радио Израиля. Врут или не врут, а надо бы, действительно, послушать евреев.

Как раз в то время, когда Полещук ехал в салоне видавшего виды „фиата“ по улицам Каира, в просторном кабинете генерал-полковника Ивана Катушкина проходило совещание руководства группы советских военных специалистов и командования Особой дивизии ПВО. Впрочем, это совещание больше походило на форменный разнос. Генерал Катушкин был в ярости.

— Мудаки! — орал он. — Ракетчики хреновы! Кого сбили?!! Египетский Ил-28, заходивший на посадку! Генерал Сизарев, доложите, как это случилось!

— Товарищ генерал-полковник, — поднялся советник командующего ПВО. — Я хочу…

— Отставить! — сказал Катушкин. — Садитесь! — передумал главный, и обвел тяжелым взглядом всех сидевших в кабинете. — Командир дивизии генерал-майор Саблин! Встать! Доложите, каким образом ваши ракетчики умудрились сбить бомбардировщик местной стороны?! — По желвакам на лице генерал-полковника было понятно, что ничего хорошего от этого совещания ждать не придется. Никому. — Сначала секретную „Шилку“ едва не потеряли на марше, потом, извините, обос…лись, нажравшись мандаринов… — продолжал кипятиться Катушкин, — а теперь вместо „Фантома“ своих сбили! Что я буду докладывать в Москву? Меня же маршал Гречко матюгами обложит! И будет прав! Ну, Саблин?…

— Хочу пояснить, товарищ генерал-полковник, — встал по стойке смирно командир Особой дивизии ПВО, — что самолет не отвечал на запрос и был сбит двумя ракетами дивизиона подполковника Кудымцева.

— Вы разобрались, почему не отвечал? — спросил Катушкин.

— Так точно, товарищ генерал-полковник! — спокойно ответил комдив, но его голос едва заметно дрогнул. — Запросчик старый — „Кремний-1“. А у нас другой — „Кремний-2“, которым мы заменили систему опознавания после хищения израильтянами РЛС П-12 в Рас-Гарибе.

— А что, генерал, нельзя было уточнить информацию о наличии или отсутствии в воздухе египетских самолетов? — язвительно спросил генерал Катушкин. — Это же не Синай, а база Каир-Вест!

— Конечно можно, товарищ генерал-полковник, — ответил Саблин. — Мы так и сделали. Подполковник Реутский, находившийся на КП, оперативно связался с дежурными по авиабазе и получил отрицательный ответ: местных самолетов в воздушном пространстве нет. После чего Кудымцев дал команду на пуск…

— Садитесь, генерал! — произнес Катушкин и замолчал. — Так… Первый блин комом! Херовое начало… — произнес он после некоторого раздумья. — Погибли три местных офицера… А виноватых, вроде как нет… Да…

Генералы в темных костюмах, белых рубашках и при галстуках молча смотрели на главного военного советника в ожидании вердикта. Катушкин молчал. Едва слышно шумел кондиционер. Генерал Дольский что-то шепнул на ухо Сизареву. Комдив Саблин листал свой блокнот. На портрет президента Насера, пожужжав, села зеленая муха…

— Генерал-майор Саблин! — нарушил, наконец, молчание главный военный советник.

Командир Особой дивизии ПВО отложил блокнот и встал. Все смотрели на Катушкина.

— Подполковникам Кудымцеву и Реутскому объявить неполное служебное соответствие, — объявил он, — и откомандировать в Союз! Все!