Владимир Дудченко - Канал

— Как говорится, у нас, богатых, свои причуды, — сказал Сафват и повернулся к Полещуку. — Читаю… Пытался поначалу, когда приехал… Очень трудно, почти ничего не понял… С чего начнем, Искяндер? Лично я предпочитаю виски.

— Но закуски-то ноль, — глянув на Сафвата, ответил Полещук. — Вот коньяк, это можно и так. Шоколад-то хоть есть?

— Обижаешь, азизи. Мы и в Европах, между прочим, бывали. Вот тебе и шоколад, черный из „Гроппи“ [популярный кондитерский магазин и кафе в Каире — прим. авт. ] … А я выпью „Джонни Уокер“ с содовой. Жаль лед внизу, не хочется спускаться… Обойдемся, а, лейтенант?

— Обойдемся, — согласился Полещук.

Устроились комфортно, разлили напитки по стаканам, каждый свой. Сафват приоткрыл деревянные ставни с жалюзи, с темной улицы дохнуло некоторой прохладой.

— Как себя чувствуешь, Искяндер?

— В целом нормально. Спасибо тебе. Немного в голове шумит, да нога побаливает, когда наступаешь…

— Ну и хорошо. Легко отделался. Давай, выпьем!

После того как выпили, налили и добавили, Сафват, скрутив сигаретку с гашишем („травку“ Полещуку предлагать не стал, зная, что все равно тот откажется) и пару раз затянувшись, ударился в свои откровения:

— Самое приятное для меня время после израильского плена, о котором я тебе рассказывал, было на курсах „Выстрел“. Представляешь, Искяндер, войны нет, никаких проблем, удивительно вкусная сметана (слово „сметана“ он произнес по-русски) и крепкая русская водка…

— Обожди, Сафват, — перебил комбата Полещук. — Ты что, в Солнечногорске учился?

— Ну, да. А что?

— Да я же там школу закончил, а отец мой до сих пор на „Выстреле“ преподавателем работает.

— Правда? — удивился Сафват. — Преподавателем чего?

— Тактики и оперативного искусства.

— Надо же, — Сафват провел рукой по голове. — А зовут отца как?

— Фамилия такая же — Полещук, а имя — Николай. Полковник.

Сафват задумался. Потом взял бутылку виски, плеснул в свой стакан и изучающе посмотрел на лицо Полещука.

— Не помню. Наверное, он в другой группе преподавал. — Комбат задымил сигаретой и сказал:

— Давай выпьем за Солнечный город, за „Выстрел“, за холодную, но прекрасную Россию.

Сафват чокнулся с Полещуком, опрокинул виски (забыв разбавить содовой) и глаза его опять затуманились воспоминаниями. Полещук хлебнул коньяка „Хеннеси“, потянулся за пачкой сигарет.

— Кстати о Солнечногорске, — сворачивая свою цигарку, сказал Сафват. — У меня там женщина была, Олья, Ольга. Муна хорошая жена, но, может быть, ты заметил, Искяндер, у нас с ней не все нормально. Я тебе, кажется, говорил… Но, сам понимаешь, арабская семья, дочка… Так получилось. А Ольга — это настоящее чувство… Я ей писал, устал писать… И ни одного ответа. Не знаю, что случилось…

Полещук, конечно, знал, что случиться там ничего не могло, просто переписка иностранца с советской женщиной была однозначно бессмысленной. Вряд ли до Ольги доходили письма Сафвата, а его — тем более. Такова, к сожалению, жесткая советская система. Это знал Полещук, но Сафвату не сказал ничего. А что было говорить, глядя на египетского подполковника, мучавшегося воспоминаниями. Лучше промолчать, что Полещук и сделал. Оба выпили и молча закурили. Полещук подумал, что Сафват догадался о невозможности письменного контакта с Ольгой, но…

— Сафват, мне лучше у тебя не ночевать, — прервал молчание Полещук. — Надо ехать в Насер-сити.

— Почему? — спросил Сафват. — Тебя что, будут искать?

— Не знаю. Может, и будут, — ответил Полещук. — Кстати, прошлый раз, когда ты меня подвез, я видел подполковника Бардизи. И он меня. Это контрразведка, ты знаешь.

— Бардизи? Этого слащавого тылового осла?

— Да. К сожалению. Так получилось.

— Это меняет дело, — Сафват встал, подошел к окну и открыл его настежь. — Это серьезно для тебя, Искяндер. Он — редкостная сволочь.

Сафват пыхнул ароматным дымом, прикрыл ставню и сказал: — Сейчас я посажу тебя в такси, и поедешь в Насер-сити. Я заплачу, не волнуйся.

…Ворочаясь на койке Полещук долго не мог заснуть. Вставал, курил, опять ложился. Как объяснить такую откровенность египетского подполковника, размышлял он, Солнечногорск, любовница Ольга? В голове не укладывается! И это при том, что все местные офицеры уверены, что русские переводчики являются сотрудниками советской военной разведки. В таком случае, чего хочет добиться своими откровениями Сафват? Не понятно. Какая-то загадка…