Хулио Травьесо - Время Ч

Дождь прекратился, и гости, распрощавшись, направились к машине. Глядя им вслед, Флорентино мысленно воспроизводил подробности состоявшегося разговора. Этим людям можно было всецело доверять, и он был готов выполнить любое их задание.

Несколькими днями позже, проходя по Галеано, узкой улочке в кварталах старой Гаваны, Флорентино заприметил впереди высоченного толстяка в солдатской форме; словно корабль в сильный шторм, его качало из стороны в сторону. На правом бедре подгулявшего вояки болтался сверкающий никелем «люггер», при виде которого у Флорентино сразу же разгорелись глаза. Не раздумывая, он ринулся вслед толстяку.

— Эй, приятель, откуда у тебя такая шикарная пушка?

Пьяно тараща глаза, верзила воззрился на него сверху вниз и, не удостоив ответом, двинулся дальше. Флорентино пристроился сбоку и повел натиск:

— Слушай, продай мне эту игрушку.

— Ишь чего захотел.

Флорентино не отступал, протискиваясь сквозь уличную сутолоку следом за лакомой добычей. Мало-помалу толстяк начал поддаваться на льстивые уговоры Флорентино, вовсю расхваливавшего его замечательный пистолет.

— Ну так что, может, все-таки договоримся?

— Черт с тобой, гони сто монет.

— Да это же настоящий грабеж, — возмутился Флорентино, — давай за шестьдесят.

— Восемьдесят.

— Так и быть, только со всей амуницией.

Бросив все дела, обрадованный Флорентино на всех парах примчался к Педро Триго. Тот похвалил пистолет и предложил поскорей отвезти его Фиделю. Из Калабасара до центра Гаваны они добрались, когда уже стемнело. Вошли в какой-то дом, и только тогда Флорентино узнал, что Триго привел его к Абелю Сантамарии, Во второй раз ему пришлось побывать здесь 24 июля, накануне отъезда в Ориенте.

Близилось лето. Рядовые члены организации с нетерпением ждали конкретных действий. Томимый неопределенностью положения, Хулио Триго разыскал своего старшего брата Педро.

— Когда начинаем? — с волнением спросил он его.

— Думаю, уже скоро, — ответил Педро.

На какое-то мгновение лицо Хулио помрачнело.

— Чего бы я не хотел, так это умереть в постели собственной смертью. Погибнуть за правое дело в бою — большего мне не надо.

Слова брата запали в душу Педро, однако он постарался не придавать им особого значения. Сам он в эти дни тоже пребывал в напряженном состоянии. Резко активизировавшаяся деятельность руководства движения, возросшие закупки военного обмундирования — все свидетельствовало о том, что час решающего выступления был недалек.

22 июля Фидель передал ему распоряжение объявить всем членам калабасарской ячейки состояние повышенной готовности. Никому без разрешения Педро Триго не позволялось отлучаться из доселка более чем на сутки.

24 июля Педро получил задание объездить вместе с Флорентино Фернандесом оружейные магазины и закупить как можно больше мелкокалиберных патронов. Педро недоумевал. Месяц назад на одной из тренировок по стрельбе Рене Бедна сказал ему: «Послушай, эти пульки такие малюсенькие, что ими только по птичкам стрелять. Вряд ли они сгодятся в настоящем деле, как ты думаешь?» — «Нет, конечно, — с уверенностью ответил Триго, — их только для стрельбы по мишени используют». Сейчас же он терялся в догадках, зачем могло понадобиться такое огромное их количество.

Вернувшись домой поздно вечером, Триго сразу лег спать, однако, несмотря на сильную усталость, долго не мог заснуть. Рано утром пришло сообщение: все члены подпольной ячейки должны собраться у него к двенадцати часам дня.

В тот момент, когда президентский кортеж выезжал на Авениду Мисьонес, Батиста заметил краешком глаза высокого человека, демонстративно пославшего плевок вслед машине. Батиста собрался было сказать что-то сидевшему рядом с ним лейтенанту — начальнику охраны, но раздумал — человек уже затерялся в уличной сутолоке. Диктатор откинулся на спинку сиденья и усмехнулся. Все-таки эта затея с поездкой по шоссе совсем неплохая. Пусть думают, что он сейчас в море, плывет на яхте. Он окинул взглядом салон и с удивлением обнаружил, что в машине не было его верного телохранителя Бебо Саласа, рекомендованного сыном Батисты Пало. На вопрос, где он, лейтенант сказал, что Бебо взял пятнадцатидневный отпуск.

— Почему я узнаю об этом только сейчас? — В голосе Батисты прозвучали резкие нотки.

— Я думал, что вы не придадите этому значения, мой генерал, — ответил, запинаясь, побелевший начальник охраны, судорожно стискивая приклад автомата.