Дела свои Василий Николаевич Курбатов закончил быстро, но не уходил из кабинета адмирала, а стоял перед столом и гладил рукой раздвоенный подбородок.
Адмирал заметил непроизвольное движение руки Курбатова и пытливо взглянул на него. Губы капитан-лейтенанта были сжаты, между черными бровями залегла упрямая складка, а в серых потемневших глазах можно было прочесть, что Курбатов еще о чем-то хочет сказать. И адмирал решил помочь.
— Еще есть что-то? — спросил он, тихонько постукивая карандашом по толстому стеклу, которое лежало на столе.
— Я хочу просить вас о втором месте на самолете. Здесь живет сын нашего механика. Один парнишка остался. Разрешите взять его на катера?
— Сколько мальчику лет?
— Двенадцать. — И Курбатов рассказал все, что узнал от Вити.
Адмирал выслушал его, несколько раз прошелся по кабинету, сел к столу и подписал пропуск на имя Виктора Орехова.
Когда Курбатов вернулся, Витя сидел перед печуркой, на коленях у него снова лежало старое, потертое на сгибах отцовское письмо, а на печурке кипел суп из консервов, оставленных Курбатовым.
В этот вечер, впервые за последние месяцы, Витя наелся досыта. Он лег на кровать, уже было закрыл глаза — и вдруг услышал:
— А завтра с солнышком собирайся, Виктор Георгиевич. Нечего тебе здесь штаны просиживать. С нами воевать будешь.
Вот и все. Немного грубовато, но голос ласковый, дружеский. Всего несколько слов, а ведь это настоящий переворот в жизни Вити! Еще сегодня днем он мечтал о том, как перейдет фронт, узнает в Москве адрес отца, и вдруг… Завтра лететь! Завтра уже не будет ни этой комнаты, ни школы, ни дежурства на крыше… Разве тут уснешь?
От залпов кораблей тихонько звенели стекла. Где-то упала фугасная бомба. Багровое зарево, словно кровью, залило окно.
Город борется, бьет врагов.
«А я там буду бить фашистов», — думает Витя и засыпает под полушубком Курбатова.
Витя спал спокойно, крепко, а Курбатов еще долго-долго сидел у самой дверцы печурки, подкладывал в нее щепочки из кучи дров, принесенных комсомольцами, и прислушивался к вою бомб и снарядов.
Глава вторая
ВЕСНА НА ВОЛГЕ
Долгожданная весна подкралась незаметно и перешла сразу в решительное наступление.
Обнажились глинистые обрывы гор, и по ним к Волге устремились тысячи ручейков. Весело журча, они разъедали ее синий прибрежный лед.
Волга взбухла, вода давит на лед, и местами, не выдержав напора, он ломается.
В маленьком затончике весна еще заметнее. И не потому, что на берегу зеленеют первые кустики травки, не потому, что ветерок рябит воду. Нет, не это главное. Около катеров, поднятых на деревянные клетки, с зари до зари работают матросы и командиры. Еще нет побудки, а матрос уже выводит белой краской на борту катера цифры «120». Выводит их с любовью, с величайшей аккуратностью, Слышен стук молотков, треск электросварки, временами — отрывистые команды. Всем надоело сидеть в казармах, всем хочется поскорее переселиться на катера, почувствовать под ногами палубу, вздрагивающую от работы машин, и выйти на простор Волги.
— Мы — резерв, — сказал как-то Курбатов матросам, обступившим его. — Запомните, что воюет не только тот, кто находится на фронте.
Вите понравились эти слова. Понравились они, видимо, и матросам, так как меньше стало разговоров о том, что надо проситься на фронт, что нечего сидеть в тылу, когда враг разгуливает по твоим родным полям. Да и не для отдыха собрали здесь моряков. Родина приказала им к началу навигации создать военную флотилию на Волге и подготовить ее к боевым действиям.
Только в обеденный перерыв, когда Курбатов обычно рассказывает о положении на фронтах, тихо бывает на катерах. Моряки слушают его внимательно, а потом толпятся у карты и долго смотрят на волнистую линию фронта.
Но зато потом еще злее трещит сварка, еще быстрее работают руки.
У всех есть дело, а больше всех занят Витя. Одет он, как и другие, в черный бушлат, брюки, и есть у него даже бескозырка с ленточкой: «Военно-Морской Флот».
Стоит Вите показаться около катеров, как кто-нибудь из матросов кричит:
— Юнга! Шаровую краску!
Витя знает, что шаровой краской называется та самая серая краска, которой покрывают военные корабли, бежит на склад и, сгибаясь под тяжестью ноши, возвращается обратно.
А Курбатов будто ждет: незаметно подойдет, возьмет ведро с краской, понесет его и отдаст Вите у самых катеров, чтобы самому сразу уйти совсем в другую сторону. Он всегда занят: у командира отряда много хлопот перед началом навигации.
Читать дальше