Андрей Марченко - Терракотовые дни

— Хорошо, — подытожил Колесник, — а что ты там говорил относительно второго плана?

— Второй план касается непосредственно меня. Верней, он касается и вас, поскольку я не смогу с вами оставаться так долго — мне надо возвращаться.

— Мы управимся и без тебя.

— Ни мало не сомневаюсь в этом. Но тут возникает вопрос о моем вознаграждении. О моей доле.

— Зачем это тебе? Я расплачусь, переведу твои деньги в банк. Какой хочешь? Швейцарский?.. После войны заберешь.

— Мне нужны деньги сейчас — не после войны.

— Ну тогда оставайся с нами — сделаем дело…

— Тогда я опоздаю в часть.

— Да зачем тебе такие деньги на фронте?

— Пока не знаю. Не думал об этом. Может, куплю танк. Может — бронепоезд.

— Ну а как я тогда смогу тебе деньги отдать?.. Об этом ты думал?

— Как ни странно, но уже думал. Расплатитесь натурой — мне нужна ваша помощь…

Перекапывать огород однорукому было неудобно. Но Костя как-то умудрялся копать — зажимал лопату между плечом и щекой, переворачивал плечом.

Краем уха уловил шаги на улице. Оборачиваться он не стал — был не любопытен. Знакомый поздоровается сам, чужак пройдет стороной. Но прохожий остановился. Больше всего Костя не любил, чтоб на него глазели.

— Ну чего вам надо?.. Если ничего — уходите, пожалуйста…

Но прохожий не ушел. Вместо этого ответил:

— Помочь? — за забором стоял Женька Либин.

— Помоги, если не боишься штиблеты испачкать. Возьми в сарае лопату.

Либин не побрезговал — зашел во двор, взял лопату, начал копать рядом. Земля была жирная — то и дело железо лопаты резало червяка.

Минут десять копали молча. Двигались вдоль одной линии. Сближались плечо к плечу и опять расходились в разные стороны участка. Копали где-то с одинаковой скоростью: если Костя копал медленно вследствие своего увечья, то Женька, похоже, последний раз копал еще в школе на субботнике. Да и спешить им, по большому счету, было некуда.

— Ты по делу или так, — наконец, спросил Костя.

— Просто так к тебе далеко собираться. Как всегда.

— Значит, по делу. Оружие? Что-то особенное хочешь прикупить? Себе или барышне игрушку? Есть симпатичный револьвер. С перламутровыми щечками…

— Нет, спасибо… Барышни — потом.

— Себе?..

— Нет, у меня есть пистолет. Смотри, вот украл недавно, — на мгновение Женька распахнул пиджак, выхватил пистолет, крутанул на пальце и вернул на место.

— "Штейер"… — спокойно отметил Костя, — недурной выбор. Но выстрел мощный, пистолет редкий, так что не дай бог тебе встретиться с его хозяином.

— Хозяин землю грызет… Да и сейчас за любой пистолет к стенке ставят. Меня прислал Колесник.

Оружейник тяжело вздохнул:

— Заказ отменяется?..

— Нет, напротив… Есть некоторые изменения. Надо добавить три немецких пулемета. Одну винтовку надо чем скорей, тем лучше. К ней оптику.

— Какая оптика? Полуторократная, четерхкратная?.. Четырехкратный достать легче.

— Полуторократный — вопрос не в цене, а в дальности, в угле обстрела [35] Карабин Mauser 98K все больше комплектовался четырехкратным прицелом Zf. Kar. 98k. Однако он обладал рядом недостатков, скажем малым углом обзора. В 1941 году появился полуторократный Zf. 41. У него был совершенно незначительный угол обзора -1,5 градуса, но с иной стороны, из-за низкой кратности, поле сужалось не так катастрофически. В первую очередь, поставки этого прицела шли на восточный фронт, так что попасть в части к тому времени он мог. … Затем, ты говорил Сереге, что у тебя были фугасные снаряды.

— Ну да, к восьмидесяти восьми миллиметровым зенитным немецким орудиям. В количестве…

— Колесо просил, чтоб ты их передал подпольщикам.

— За кой хрен? Они же не расплатятся, — возмутился Козя.

— По этому поводу Серега сказал: занеси на наш счет.

— Серега, кстати, сам в долгах как в шелках…

— Насчет этого у меня к тебе отдельный разговор будет…

— Ну раз так — начинай, а я послушаю…

И Либин заговорил. Костя слушал его, не перебивая.

Говорил Женька недолго. Ответа требовать сразу не стал.

— Подумаешь? — спросил он у Кости.

— Подумаю… — согласился тот.

Затем Либин ушел, вернув лопату в сарай.

Костя все же вернулся на огород, но копал совсем не быстро, задумавшись глубоко…

А через час и он бросил копать…

В ночной высоте густо загудели двигатели.

За последнее время ночные бомбардировки стали привычным делом. Ночью можно было летать без истребительного прикрытия, а чтоб не попасть под огонь зениток самолеты забирались почти на предельную высоту. Ориентироваться по занавешенными светомаскировкой городам, было невозможно. Поэтому самолеты шли по счислению, по приборам: примерно за триста километров от аэродрома должен быть город.