Андрей Марченко - Терракотовые дни

— Вкусные… — сплевывая шелуху сказал он. — Ты так бери, в долг… Потом занесешь…

Серега откашлялся:

— Впрочем, ближе к делу…

— Валяй, тебе надо просто хорошее оружие или что-то конкретное?

— Что-то конкретное. Давай по списку, — Колесник протянул оружейнику заранее приготовленный листок.

Козя указал гостю на стул в углу, сам же сел за письменный стол. Из ящика стола вынул конторский журнал и открыл его на чистой странице. Начал ее заполнять — Колесник следил за этим с безразличием: Костя был вынужденным левшой. Рожденный правшой, после потери правой руки он переучился писать рукой левой. Каракули получались жуткие — никто кроме него эти записи прочесть не смог бы. К тому же, чтоб еще более запутать письмо, Костя игнорировал знаки препинания и не разделял слова.

— По списку так по списку. МП-40, десять штук… Выбор так себе. Пуля быстро снижается.

— Я знаю, но мне нужны именно эти машинки.

— К сроку могу достать штук шесть, не больше. Чем можно заменить?

Колесник тяжело вздохнул:

— Пиши маузеровские карабины.

— Странная манера менять пистолет-пулеметы на винтовки. Я мог бы достать ППД [29] Кстати, довольно часто на барельефах воинов-освободителей часто изображают с пистолетами-пулеметами Шпагина. Как-то забывают, что этим оружием вооружались все больше части НКВД, заградотряды. Линейные части, особенно на первых этапах войны, были вооружены винтовками. Как ни странно, но винтовка имеет ряд преимуществ над пистолет-пулеметами, как то: дальность, кучность. Кстати, американцы и англичане тоже прошли всю войну с карабинами и этого никак не стесняются. , но тебя он не устроит?

— Не устроит…

— Ну что же: хозяин — барин. "Маузер" так "маузер". Штык, оптика?..

— Все со штыками, оптика не нужна.

Оружейник сделал пометки

— Пистолеты, восемь штук? Верно?

— Верно… Все немецкие, с заводскими клеймами. Из них хотя бы два "Вальтера".

— С этим проблем не будет. Гранаты, двадцать штук… Гранаты, так разумею, немецкие, "колотушки"?..

— Ну да. Такие с длинной ручкой…

— Они. М-24. Дурной выбор, гранаты очень неважные, часто отказывают.

— Да по мне пусть хоть и вовсе не взрываются.

— Хорошо. Только они идут в ящиках по пятнадцать штук?..

— Ладно, давай тридцать.

— Лопатки саперные, десять штук. Лопатки-то тебе на кой?

— Червей копать… На рыбалку собираюсь.

— А, ну-ну… Достану хоть сотню. Каски… Могу посоветовать как сэкономить — походи по их кладбищам, они вешают каску на каждую солдатскую могилу.

— Меня это не устраивает.

Козя кивнул. Дело, очевидно, было не в уважении к мертвецам. Украденное с могил могло бы кого-то встревожить.

— И еще — в городе лист не должен шелохнуться, пока ты ищешь эту шелупонь. Если я услышу хоть шум, то… Заказ будет аннулирован. Ясно?..

— Ясно. Куда уж ясней. Но вопрос за вопрос. Ты хоть приблизительно представляешь, во что тебе обойдется эта музыка?

Вопрос был глупый. Даже по военным временам, когда город просто наводнен оружием, цена сделки была довольно большая.

Колесник кивнул.

— А у тебя такие деньги имеются? — поинтересовался Козя.

Абсолютно честно, Колесник покачал головой.

— Расплачиваться хоть собираешься?

Ответом был кивок.

— Ну что же, — заметил Константин, — похоже на честную сделку.

Еще в городе стали открываться церкви всех конфессий, всех религий, кроме, разумеется, иудейской.

Склады и избы-читальни обратно переделывали в церкви. Да что там — даже на крышу построенного в советские времена дома культуры механического завода стали ладить кресты.

На паперти или возле церковных оград появились бабушки, просящие подаяния.

Коменданту это не понравилось, он вызвал к себе Ланге и приказал разобраться. Тот пожал плечами и вместо церкви пошел к Бойко.

— Конечно же, я мог спихнуть это, скажем, на гестапо. Но ведь они не умеют ничего, кроме как хватать и стрелять… Вот скажите, Владимир, а что бы вы сделали на моем месте?..

— Мой ответ вам не понравится…

— Но все же, что?..

— А ничего… Возле церкви стоять — это обычай. Бабушки там торчат не потому, что им так нужны те деньги. Это вроде… Традиция, короче… Входящий в храм должен дать милостыню. А кому ее давать, если никого на паперти не будет? Кстати, на выходе из церкви милостыню никогда не дают — тоже традиция…

— Глупая традиция… Нужда возведена в добродетель. Это унизительно, это привито вам жидами и коммунистами…