Глеб Булатов - Степь в крови

– Странно рассуждать так. Мне грустно от ваших слов, – Зетлинг огорченно скривил губы. – Ваш господин, Аваддон, столько поведал мне о высшей миссии и о вашей избранности, что я уповал услышать другое.

– Наши пути разошлись.

– Тем более странно, ведь есть такие места, откуда невозможно уйти, – Зетлинг вопросительно взглянул на Никанора Ивановича. – Действительно странно то, что вы еще живы.

– Вы мало знаете, но судите умело. Жизнь сложнее, чем представлял ее себе мой бывший товарищ.

– Господин, – поправил Зетлинг.

– Пускай господин, бывший господин. Будь все дело в борьбе добра и зла, давно бы зло победило. Но есть нечто чуждое этим крайностям. Я сторонник умеренности во всем.

Нагловатый, хамский тон Никанора Ивановича раздражал Зетлинга, рождая у него омерзение к собеседнику. Зетлингу казалось, что достойный человек в таких крайних обстоятельствах должен вести себя иначе.

– К чему эта ложь? Вы жалкий тип, понабравшийся апломба у своего хозяина, предавший его и возомнивший себя величиной. В вас и во всем, что вы делаете, есть что-то гнилое.

– Вы нравоучать сюда явились! – Никанор Иванович в гневе вскочил, но, встретив взгляд Зетлинга, вынужден был сесть на прежнее место. – Вы можете меня обвинять и судить, но не имеете права оскорблять.

– Помилуйте, неужто вы полагаете, что я буду мараться такой грязью? Такой мерзостью? В специальных службах найдутся костоломы старой закалки, которые очень скоро вернут вас к реальности.

– Живым я вам не дамся.

– Безнадежно. На это у вас не хватит духу, – Зетлинг презрительно ухмыльнулся. – Впрочем, коли желаете – прыгайте в окно. Высоты довольно, чтобы все закончилось мгновенно.

Никанор Иванович исподлобья посмотрел на Зетлинга, на раскрытое окно, прикусил нижнюю губу и, посомневавшись, спросил:

– Что же вы мне предлагаете?

– Ничего.

– Но зачем вы пришли?

– Побеседовать. Поймите, дражайший Никанор Иванович, вы мне не нужны ни в коем разе. Ничего нового вы сказать не можете, вы жалкая тень своего хозяина и не интересны мне. Что до гибели посольства генерала Алмазова, то я знаю достаточно и в вас не нуждаюсь. Наш общий друг полковник Вершинский получит по заслугам, а с вашим исчезновением угроза измены исчезнет сама собой. Потому мы с вами можем расстаться без обиняков и сожалений. Правда?

Зетлинг устал от разговора. Он ощущал тошнотворную гадливость к этому холеному, самоуверенному, наглому, беспомощному человеку. Никанор Иванович был виновником гибели посольства и в нем сосредоточивалась угроза Белому движению; он, наконец, своим тлетворным влиянием развращал людей, вынуждал их совершать то, о чем раньше они бы и не помыслили.

– У меня к вам лишь один вопрос, – Зетлинг словно вспомнил о чем-то важном. – Какую роль во всей этой истории играл Глебов? Я бы не стал просить вас, но все прочие участники тех событий канули, надо полагать, в небытие и, кроме вас, никто не разрешит моего любопытства.

– Глебов мертв, а я обречен, так что скрывать нечего. Мы взяли его в плен в Петровске и вынудили оказать нам небольшую услугу. Он убедил генерала Алмазова, наивной души был человек, воспользоваться услугами одного капитана… Но вы с ним знакомы, конечно. Когда-то он сыграл слишком огромную роль в вашей судьбе и судьбе очаровательной Марии Александровны.

– Ваш брат.

– Точно так. Собственно, и все. После захвата посольства Глебов был пленен нами, но бежал.

– И вы убили его, чтобы он вас не выдал?

– Конечно, нет. Он не мог выдать меня, ведь тогда б ему пришлось рассказать и о своей неприглядной роли во всей этой истории. Но убили его действительно потому, что он много знал. Это сделал хорошо вам известный господин. Будучи в плену, Глебов стал свидетелем одной сцены… и узнал о роли этого господина в гибели посольства.

– Полковник Вершинский?

– Как вы догадались? – Никанор Иванович рассмеялся сухим карканьем, но вдруг принял надменный вид и, проницательно заглядывая в глаза Зетлингу, заговорил тихо и медленно: – Капитан, отпусти меня. Я больше не вернусь в Новочеркасск и больше не стану работать на большевиков. Вспомни, как мы с братом спасли жизнь тебе и Петлицкой. Ты должен быть благодарен нам.

– Ты говоришь глупые вещи. Ты, жаждущий крови, тогда не испил ее, потому что тебе помешал твой хозяин. Теперь ты ждешь от меня благородства? И я явлю его. Ты обречен провести остаток своих дней в гнилой каменной яме в пытках и постоянном ожидании казни. Но я даю тебе шанс достойно закончить свои дни. Это единственная возможность для тебя. За дверью ждут и скоро войдут сюда. Но видишь окно? Я не стану тебе мешать.