Владимир Рыбин - Непобежденные

Ночью Петров заставил себя отдохнуть несколько часов. Но задолго до рассвета он был уже на берегу бухты, готовясь встретить корабли и сразу поставить прибывающим частям боевые задачи. Уже совсем посветлело небо, ясно вырисовался противоположный берег. Над морем лежал туман. Над туманом, над застывшей в неподвижности свинцовой водой бухты кругами ходили наши самолеты, готовые прикрыть прибывающие корабли. Но кораблей не было.

Майор Шейкин не задал ни одного вопроса командарму не потому, что ему нечего было спросить. За двадцать два года своей военной службы он научился понимать не только то, что ему говорят, но и что не договаривают. Можно было спросить о батальоне, но если командарм не знал даже его численности, то, стало быть, первым с батальоном предстоит знакомиться ему, Шейкину. Он сам должен выяснить боеспособность батальона и доложить об этом. И потому, пожав руку командарму, а потом, наверху, начальнику штаба, он, ничего не спросив, побежал к ожидавшей его машине.

Долго и медленно ехали вдоль поблескивавшей в темноте бухты, затем свернули в сторону, углубились в мелколесье, сплошь покрывавшее пологие склоны. Много раз машину останавливали, приходилось объясняться со злыми от бессонницы и усталости часовыми и патрульными. Наконец, когда он очередной раз предъявил документы остановившим его на лесной дороге краснофлотцам, одетым явно не по погоде — в бескозырки, услышал радостное:

— Товарищ майор, а мы вас ждем!

Уже развиднелось, и Шейкин разглядел краснофлотцев, сидевших и лежавших возле дороги, одетых кто как — в бушлата, шинели, телогрейки. Когда построились, Шейкин увидел и единообразие, оно было в каких-то свертках, которые каждый держал под мышкой.

— Что это такое? — спросил он.

— Матрасы.

— Какие матрасы?

— Пробковые.

— Зачем они?

— Казенное имущество, бросать не положено. «Матрасы так матрасы, — мысленно махнул рукой Шейкин. — Бог с ними, сейчас не это главное».

К нему подошли командиры, представились:

— Комиссар батальона старший политрук Шмидт?

— Начальник штаба старший лейтенант Алексеев.

— Людей знаете?

Они оба, как по команде, оглянулись на неровный строй. Ответил начальник штаба.

— Кое-кого знаем… Все ведь из разных частей.

— Численность батальона?

— Пятьсот с хвостиком.

— Нужно точно.

— Будет точно.

— Вооружение?

Он снова оглянулся на матросов.

— У всех винтовки. Штук десять станковых пулеметов. Потом уточним.

— Уточнить надо сейчас.

— А нам сказано: сразу в бой, — вроде бы невпопад сказал начальник штаба.

— Сразу в бой, — машинально повторил Шейкин и с беспокойством подумал, что задачу, поставленную командармом, он с этими людьми, пожалуй, не выполнит. Был бы хоть день познакомиться с ними. Спросил: — Кому-нибудь приходилось… в поле?…

— Откуда, товарищ майор! Все флотские.

«Не выполню задачу! — снова с тоской подумал Шейкин. — Хоть бы несколько часов! Если уж не научить, так показать, как укрываться на местности, передвигаться перебежками, окапываться…»

Из кустов вышел плотный коренастый генерал в сопровождении автоматчика. Обрадованно оглядел строй.

— Вовремя, молодцы, вовремя…

Это был командир 25-й дивизии Коломиец, решивший сам встретить батальон, чтобы тут же, не мешкая, поставить перед ним задачу.

— В лес, в лес. — Он беспокойно оглядел светлеющее небо. — Не дай бог, заметят…

И первый пошел в чащобу мелколесья, оглядываясь на рассыпавшийся между деревьями строй. Там он остановился и совсем по-домашнему, не ораторствуя, начал объяснять столпившимся вокруг него людям, как опасны те немногие, прорвавшиеся на высоты, немцы, как важно сейчас же выбить их, пока к ним не подошли подкрепления, как он, генерал Коломиец, верит в успех предстоящей атаки, потому что не раз видел бесстрашие и самоотверженность моряков.

Фронт дышал неподалеку редкими выстрелами, короткими всхлипами пулеметных очередей. Генерал говорил торопливо, то и дело поглядывал на небо в той стороне, где стучали выстрелы, опасаясь, как бы это сонное дыхание фронта не взорвалось сию минуту оглушающей канонадой: немцы и так запозднились.

— А вы — бегом на КП, — обернулся он к стоявшему рядом майору Шейкину. — Это близко, вас проводят. Уточните с начальником штаба детали. Я сейчас туда приду.

Понимая, что стоящие перед ним люди не имеют представления о сухопутном бое, Коломиец начал рассказывать им, как нужно действовать здесь, в условиях горно-лесистой местности, но уже через несколько минут прервал рассказ и заторопился на КП: время не ждало. Входя в землянку, услышал слова комбата о том, что люди ему совершенно незнакомы и потому он сомневается в успехе.