Алексей Сквер - Армада

Остальная работа в парке. Если машину не обслуживать, не мыть ей фильтры, не шприцевать катки — то рано или поздно она встанет. Зимой без работы котла подогревателя она тоже с места не тронется. Нюансов целая гора. Вплоть до той же заправки и смены масла с антифризом. Техника, конечно, не новая, и раздолбана вусмерть. Эх, мне бы Бондаря сюда. Вот где ему служить бы с наибольшей пользой и для армады… ну, и для меня (хе-хе). В парке стоит куча гробов на колёсиках, которые по документам и на бумаге очень даже бегают, а на деле вросли в землю по ребристый лист. Поймала машина клин на заре 90-х, но никто на себя это не взял. Так и тянется история с якобы живой, но давно уже разукомплектованной машиной. Не было на складе того же котла подогревателя, а учить балбесов надо. Вот и снимается с клинанутой машины котёл… ставится на ту, что бегает. Так и жили.

В училище невозможно научиться ремонту техники за 4 года так, как там учишься за какие-нибудь три месяца. Конечно, если дневать и ночевать в парке.

Ну и пили, конечно, как сволочи, меж занятиями. Чита — не Борзя. Тут тебе и кабаки, и кино, и девок море. Всё-таки, считай, столица Забайкалья — учебных заведений вал. А это значит — общаги и девки. Живём!! Пьянки, конечно, приводят к косякам, но отдыхать-то как-то надо.

Зима.

Был у нас такой летёха Дымчик, ударение на втором слоге…имя такое. Этот «родной отец солдату» такие коры мочил каждый день, что, думаю, если описать все его подвиги, получилась бы толстенная смешная такая книжечка. В общем, этот гуран как-то по-простому спиздил на стрельбах гранату. Обычная история, ничего сложного нет, когда огневая подготовка не прекращалась ни на день. Обычную эр-гэ-дешку спиздил — а чего особенного-то? Учёт у нас всегда на высоте, как и навыки что-нибудь слямзить. В общем, Батон местного разлива.

Да только наш Дымчик ёбнулсо на этой теме окончательно, как Горлум из «Властелина Колец» стал. При каждой пьянке в офицерской общаге, а особенно при любых разговорах «за Чечню», или вообще «за войну», наш боевой офицер доставал «свою прелесть» и начинал цирк с конями. Покушений на всяких собак и кошек я уж даже и не считал. Этот мудак дважды выдёргивал чеку, за что был нещадно и жестко пизжен. Отбирали гранату, после ходил, клянчил. Да и особого смысла отбирать-то не было, все понимали, что захочет — спиздит ещё, а повезет, и не одну.

Мы, некисло выпив, решили ехать в кабак — типа, девки, и отжиг не в общаге, чтоб Чита вздрогнула. Ну, набралось семь человек, уже реально выпивших, считая этого «гранатовладельца». Понимаем, хоть и пьяные, что с гранатой этого долбоёба тащить в город никак нельзя. Ибо тему ебли с гранатой вместо ебли с девками раскрывать ну совсем никому не хотелось, а полагаться на сознание бессознательного защитника Родины Дымчика, который жил, не приходя, блядь, в это сознание, было бы верхом безумия. Таскал он гранату в кармане постоянно. Ну, и мы, когда выходили, сговорились, и типа там ниебательскую кучу-малу устроили, аккуратно так спиздив «его прелесть», от греха. Дымчик был пьян и ни хуя фишку не просёк, что разоружен, ебаное бандформирование, блядь, и радостно попиздил с нами в кабак, вкушать прелести жизни.

Как уж случается в таких ситуациях, нам «крупно подфартило». В кабаке, рядом с нашим столиком, отдыхало хачевское зверьё. Впрочем, вполне культурненько так пожирали свой шашлык, и пиздели на своём обезьяньем диалекте с самочками своего же вида, как ни странно. Ну, нам-то по хуй, у нас, естественно, про службу пиздёж, про солдатские отжиги и наши пьянки, ну, и немного о насущных проблемах — хули, у всех дети по лавкам дома. Дымчик окуклился на какое-то время, самому-то рассказать нечего, бойцы его в хуй не ставили, о службе-работе… ну, лучше бы он не работал ни хуя, в половине историй был главным действующим лицом, не помнящим самого действа. Короче, тупо давил лыбу и старался гы-гыкнуть в нужные моменты, иногда получалось даже. И тут Сева, здоровенный такой старлей, успевший к тому же и повоевать, завёл тему «за войну», сука! Уебошенные в лоскуты, конечно, уже все. Дымчик тут же вышел из умственного ступора, осмотрел двоящимся соколиным взором свой прайд… и увидал дичь. Причем наша реакция по отлову Дымчика, у которого начался гон, вследствие нашего изрядного опьянения, изрядно тормознула.

Первым делом раздалось: «Ебаные абезьяны!» — погромче так, что бы ни у кого не оставалось сомнений, кто, собственно, здесь царь зверья. Перерыв, ну, чтоб набрать воздуха в легкие. Дальше с вытяжкой в струнку, грудь колесом, а хули — россейский офицер, не хуйня какая-нибудь: «Всех, бля, в эшелоны, как при Сталине, тока в обратную сторону нах — на историческую родину, бля, в Хачляндию!». Ну, и дальше в том же духе — «эти пидарасы мешают нам, русским, мирно жить», по-видимому, «мирная жизнь» — это непосредственно значило ужираться в лоскуты, пиздить гранаты, получать регулярные оплеухи от сослуживцев и заслуженные пиздюли от начальства. «Ебут наших баб!» Что характерно, присутствовавшие в тот момент за соседним столом «леди», ну при всем желании, даже, например, узкоглазыми китайцами, для которых мы все на одну рожу, не могли быть записаны в русские. Хотя Дымчику по-любому, конечно, было виднее, он гордился всеми своими «двадцатью пятью процентами» русской крови, которая в нем плескалась, и в любой бумажке писал «русский», хотя па паспарту — бурят. Ну и далее, монолог примерно в том же духе, с деталями свершения половых актов с родственниками наших соседей по кабаку.