Иван Днестрянский - Раненый город

— Ну, до бомб пока не дошло! — улыбается Федя.

Прошла его бравая шутка мимо. Как-то еще больше погрустнели, поникли женские лица и фигуры. Да, не порадовали мы их. Пусть идут себе, пока можно, а нам вперед, куда взводный приказал, надо.

— Ребята, пошли дальше! Не хватало еще от своих отстать! Идем!

— Куда спешите, служивые? — спрашивает бабка.

— Вперед, — отвечает ей Кацап. — Оборону занимать, чтобы народ мог втечь!

Оглядываясь, вижу, как она грустно качает головой. Беженцы подбирают свой скарб, детей и продолжают путь. Внезапно бабка, как забыла что, останавливается и, повернувшись нам вслед, истово нас крестит.

Ускорив шаг, доходим до Советской улицы, по которой надо поворачивать к общагам и кинотеатру. Ага, вот и Серж, подтянулся дворами. Миша постоянно с ним. Считает, с той стороны опаснее. Это еще как сказать… У меня не меньше забота — не столкнуться по-глупому со своими. Но батальон куда-то запропастился. Иду к ним договариваться, как дальше пойдем. Предлагаю, чтобы не лезть в полные людей дворы, перестроиться. Они пойдут вместо меня по улице, а я выйду на квартал правее, в частный сектор, где людей меньше, узнать там обстановку и, если получится, установить прямую связь с отрядом ТСО. Серж тянется за схемой, но Миша уже кивает, говорит, что здесь они дворами пройти вообще не смогут, впереди забор городского следственного изолятора.

— Хорошо. Только к горотделу полиции не лезьте! Квартал — и точка! — решительно повторяет приказ Мартынова Серж.

— Не полезем. Оттуда до ГОПа еще квартала три будет. Зато сразу узнаем, что за движение на Коммунистической.

Получив «добро» от Сержа, веду своих бойцов дальше. Как это он со мной согласился, новый шанс выпендриться упустил? Внимательно оглядываем новый перекресток. Командир со своим охранением остался далеко позади, и мы уже за пределами указанной им полосы движения батальона. Как бы сидящие где-то недалеко тэсэошники не перепутали нас с врагом, не саданули сзади! Говорю об этом Кравченко. Пока он сосредоточенно выглядывает из-за угла, мы не высовываемся.

— Эй, — кричит Крава, — свои, пехота, стой, свои!

Они с Гуменюком начинают махать руками, потом выходят из-за угла на тротуар. Так и есть, мартыновский маршрут не подвел! К нам приближается четверка дозорных из другого отряда нашего же батальона. Видно, они, как и мы, в движении стали забирать правее. Отсюда и задержка. Выясняем у них, что все в порядке. Связные, отправленные взводным, дошли. Если бы не его требование идти дальше с батальоном, который застрял из-за всеобщего братания возле горисполкома, они давно вернулись бы к нам. Перестраховка! Говорю дозорным, что мы пройдем еще квартал вперед и уберемся с их пути к себе, налево. Они отвечают, что доложат о нас и через пару минут двинут следом.

Настроение эйфорическое. Шагаем впереди всех. Шестерка Кравы слева и чуть позади, а я с остальными — справа по улице, чтобы лучше видеть, что делается в стороне осажденного горотдела полиции. Нет сомнений, враг попросту бежал. Улица достаточно широкая, и кажется, что все на ней под нашим контролем. В отличие от пройденых, эти кварталы города с частными домиками кажутся пустыми. Впрочем, это понятно, народа тут живет мало. Вблизи находятся заброшенный строительством стадион и парк. И люди, конечно, давно потопали отсюда в сторону тихого Ленинского, подальше от Днестра и центральных улиц, где ночью была буча. Вот уже и улица Кавриаго. Вокруг совершенно спокойно, и я, вопреки договоренности, решаю продолжать движение прямо. Квартал оказывается длинным, и свернуть уже некуда, слева — стадион. Впереди становится видно хорошо знакомое мне приземистое здание кинотеатра с одинокой фасадной колонной. Я уже во власти приятных воспоминаний, на губах играет улыбка. И тут нам в лицо строчит пулемет.

Эйфории как не бывало. Все девки из головы вылетели на раз. Грохаюсь на землю, прижавшись боком к бордюрным камням. Хоть какая-то защита. Впереди лежит кто-то из моих бойцов, остальные сзади. Проворонил, осел, не знаю даже, кто где находится! Вот теперь действительно страшно! Пули крошат асфальт, цвиркают над головой. Голову не поднимешь! Шея вдруг будто одеревенела. Пересиливая себя, поворачиваю лицо, чтобы посмотреть вперед. Из кинотеатра бьет! Глаз испуганно дрожит и щурится перед огненной бабочкой на фасаде. Кажется, сейчас попадет прямо в глаз… И тут же душа заходится от ударов в голову и спину. Неужели все?! Нет, это не пули, а камни, подброшенные пулями с тротуара. Чей и откуда крик? В кого попало? Надо что-то делать, пока не поздно! Подтягиваю удачно оказавшийся не подо мной, а на локте автомат. Пропихиваю его перед собой, приподнимаю ствол и нажимаю на спуск. Целиться так нечего и думать. Просто стреляю в сторону «Дружбы». Но пулемет не унимается, не отпускает! Как холодно внутри! Хочу крикнуть, чтобы те, кто сзади, ползли назад. Но горло сжало, голоса нет. Вместо команды — мычание придушенного теленка.