Иван Днестрянский - Раненый город

— Ну, это не вопрос! — подгоняет Витовт.

— Да, не вопрос, просто дополнительное для наших товарищей объяснение. Теперь, заметьте, как это, с другой стороны, сказалось на русских областях, за счет которых республики тащили в коммунизм, прикармливали. Здесь — импортное шмотье и шоколадные конфеты, а в Средней полосе и в Сибири — водка и черный хлеб! В Кишиневе строительство высотных домов, особые проекты чудес из стекла и бетона, а какой-нибудь Мценск или Брянск — в серости и разрухе, да вокруг мертвые и умирающие деревни! Вот поэтому мы воюем, а в России родной русский народ нас не очень-то поддерживает. Республики в его представлении — паразиты, отделились, и слава богу!

— Ясно, ясно! Уже всем последствия объяснил, даже Гуменюк, если бы захотел, тебя понял! Предложения где?

— Вот я и думаю, надо было не создавать республики там, где никто этого не просил. Нужно было слхранить былое деление на губернии или края. И в них уже дать национальным областям и даже отдельным национальным общинам поддержку и гарантии, культурно-национальную, а не политическую автономию! Помогать самоуправлению и быту внизу, а не создавать сверху кучу лишних администраторов и продажные политические верхушки! Так можно было сделать для людей больше, чем в республиках, и культура не была бы затащена в политику! Сколько самых простых, но важных вопросов и дел было угроблено потому, что их не давали решить на местах, поднимали на республиканский уровень! Подлинную свободу подменили подачкой — возможностью для кого попало занять множество республиканских должностей и решать за других. Вот эту уродскую систему националисты используют, и ею же нас в нос тычут! И куча простых молдаван им верит, потому что не могут взять в толк, что русские пострадали от этой системы не меньше, а больше всех. Ну и какие эти республиканские руководители были по отношению к собственным народам? Годами выслуживались перед Москвой, и одна Москва после этого осталась виновата!

Вот когда это понимаешь, то ясно становится, что такой способ устройства государства, где все основано на взаимодействии центра с органами самоуправления, без посредства гнилых республик — не хуже прочих. Рано от него отреклись. Вот я снова повторяю: лучше бы не делали из Кишинева столицу, не создавали продажную национальную интеллигенцию из кучки бездельников, которые на селе за овцами ходить не способны, не проводили бы новых границ, не гнали бы в коммунизм и не лезли никому из лучших побуждений со своим уставом в душу! Какое счастье было бы, если бы говенные души националистов и партийных секретарей вроде Снегура так и остались бы в своих силосных ямах и курятниках, а нормальные люди получили возможность не только в столицах, но и везде, в любом городе и селе жить и работать достойно!

— Ну а там, где народ все равно требовал бы свою республику?

— Ну, там, где народ до этого дорос, запрещать ему не будешь, его страну с карты не сотрешь. Но и для таких случаев право наций на самоопределение в конституцию записывать не обязательно. Самоопределение народа — такая вещь, что никакие законы ему не подмога и не преграда. Это все равно, что отделение моря от океана. Оно должно происходить естественно, когда к тому появились условия, а не тогда, когда его кто-то хочет отсрочить или, наоборот, подтолкнуть. Поэтому запись о праве на отделение в конституции — всего лишь рычаг для политических проходимцев, и не более того. Иначе говоря, стоп-кран в самолете. Кто бы за него ни дернул, все разбиваются, и льется кровь.

Не будь воспитания людей на этом маразме, будь жизнь организована по уму, условия к независимости республик создавались бы не по желанию политиков, а по необходимости для народа. Отделялись бы они постепенно, и не так безобразно, уничтожая людей, как это сейчас происходит. Например, в той же царской, имперской России у Финляндии было больше автономии, чем у любой союзной республики, даже свои деньги и таможенная граница. И это не было ни моментальным распадом, ни темой для общественных раздоров — больше ста лет всеми воспринималось нормально. В результате отделилась жизнеспособная страна, обратно в Швецию с дурными воплями не полезла и потоков беженцев из нее не было.

— Подожди, так ты все-таки за царя? — пытаются проявить сообразительность Серега Гуменюк и Федька Кацап.

— Очнулись! Два балла за отсутствие на лекции! Отучились бы с мое на юрфаке, понимали бы, что империя может быть как монархией, так и республикой, вроде Соединенных Штатов, — говорю я. — Поймите же: империя — это вовсе не символ единовластия и произвола. Это способ устройства большой страны, хороший, просто десятилетиями оболганный способ. Ложь и дикость не только империю, любую страну превращают в зверинец. И лучший тому пример — наша Молдова, где вместо обещанного народу возрождения развязали войну. Впрочем, я скоро и на царя соглашусь, лишь бы бардак кончился!