Иван Днестрянский - Раненый город

Остаток рабочей недели проходит в рутине. Все меньше поступает заявлений о былых мародерствах, все больше поступает материалов о других происшествиях. То драка, то кто-то на случайно найденной гранате или малокалиберном снаряде подорвется, а то на кого-то автомобиль наедет. Как только водители ухитряются наезжать на людей в полупустом еще городе? Вчера мальчишку машиной стукнули, сегодня очередное сообщение: на кишиневской трассе «КамАЗ» въехал в остановку. Есть материальный ущерб, и пострадал водитель. Надо ехать, описывать. Привычно выхожу со своей папкой из дверей комендатуры и вдруг натыкаюсь на водителя боевого бендерского такси.

— Привет, Олежка, где твоя тележка?!

Да вот же он, «ЛуАЗ», все такой же живописный, с сучковатыми кольями по сторонам, поддерживающими еще больше полинявший маскировочный тент. И все тот же пес с умными печальными глазами, только не на заднем, а на переднем пассажирском сиденье.

— Здорово, Рекс! Дай лапу! Где твой хозяин?

— В госпитале. Ранили его, — отзывается Олег.

— А ты к нам какими судьбами?

— А я по-прежнему посыльный, езжу с поручениями между блокпостами. С горы вниз, через мост и обратно. Иногда сюда. Сейчас снова поеду к лесничеству, на самый верх. Тебе не по дороге?

— Как раз.

— Так поехали!

Сажусь в «ЛуАЗ». Кричу остальным, чтобы догоняли нас на автобусе. Олег рвет с места. Больно утыкаюсь в какое-то жесткое ребро хребтом и в спешке выбрасываю назад локти. Едрить его мать! Он все такой же гонщик. Чем интересно ехать в «ЛуАЗе» — сидишь так низко и открыто, что, кажется, на собственной заднице едешь. И скорость представляется куда больше, чем есть на самом деле. С ветерком разворачиваемся по кругу, мчимся по дороге вверх, и я кричу: «Стой!». Вот он, влипший в остановку «КамАЗ», груженный кирпичами да еще и с прицепом. Олег бьет по тормозам, и привычный к такому обращению Рекс без взвизга вылетает кубарем на низкий капот.

— О-о! Знатно вклеился! Подвалило тебе писанины! До встреченьки, младшой, бывай!

На прощание махнув рукой рванувшему дальше Олегу, иду осматривать остановку. В первый же час вторжения националистов в город в эту самую остановку «воткнулся», продолжая идти на скорости под уклон, подбитый бронетранспортер национальной армии и своей массой сдвинул ее с места. Недели три назад его убрали и остановку подправили. Теперь в нее, по той же траектории, врезался потерявший управление «КамАЗ». Вот это да! Есть на что посмотреть! Наглядное опровержение доморощенной теории о том, что дважды в одну воронку не залетает. Строго говоря, по воронкам ни я, ни мои друзья никогда не прятались по причине малого количества и случайного расположения оных, но, как раз за разом падают практически в одно и то же место мины да одна поверх другой ложатся очереди, наблюдали неоднократно. Если место опасное, то оно опасное. А тут еще общежитие и жилые дома рядом. Дворов нет — и у дороги часто стоят люди и играют дети. Надо будет представление в Управление городского транспорта написать. Перенести остановочку надо.

Подъезжает наш дежурный автобус.

— Ух, ты! — произносит из-за спины подошедший Жорж.

— Второе попадание-то покруче первого будет! — любуясь, отвечаю я.

Остановка смята, сдвинута с места и сплошь забросана вылетевшими из кузова грузовика кирпичами. Мне помогают промерить рулеткой дорогу, следы колес и разлет обломков от столкновения. Только закончил протокол — передают следующий вызов: ехать куда-то за станцию Бендеры-2. Огибая ров и валы Бендерской крепости, продолжающие щериться на дорогу пустыми бельмами амбразур, проезжаем мимо поклеванного пулями обелиска. Сто лет назад поставили его здесь солдаты русского Подольского полка в память о своих доблестных предках. Гордо реет на вершине небольшой каменной стелы черный орел. Ему чудом удалось пересидеть еще одну войну. Чувство благодарности за избавление от турецкого ига ныне абсолютно чуждо сознанию зажравшихся потомков. Националисты из близкой отсюда Варницы с удовольствием взорвали или сломали его, если бы не грозно нависающие сверху крепостные амбразуры…

Возвращаемся в комендатуру к концу обеденного времени. Тащиться в гостиницу уже поздно. Зацепив с собой дожидавшегося нас, не променявшего друзей на обед Сержа, топаем во вражескую столовую. С некоторых пор это стало обычным делом. А почему бы и нет? Ведь и в худшие времена ходили их коллеги на нашу сторону в сауну. Комиссар полиции, разумеется, знает, что у него стали столоваться приднестровцы, но, как человек умный, считает это нормой успокаивающейся жизни, фактом, самим собой наступившим и разумеющимся. Да и полицаи уже успели ради интереса несколько раз пообедать в гостинице у нас. Им это сложнее, ведь по городу они без провожатых не ходят.