Иван Днестрянский - Раненый город

С удовольствием после двухдневной сухомятки поев, набрался смелости и прошусь у Али-Паши сходить к горисполкому в надежде встретить знакомых. Зыркнув на меня, он вдруг милостиво соглашается на полчаса отпустить и велит взять с собой пару бойцов из тираспольчан, чтобы своими глазами посмотрели город. Но люди слишком устали для экскурсий, опасаются происшествий. Предложение оказывается не в цене. За мной увязывается один Семзенис. Ничего, в самом центре, у исполкома, обстрелять нас вряд ли решатся. По дороге знакомимся ближе. Он — в недавнем прошлом рижский студент. Но не латыш, а наполовину литовец, по отцу. И зовут его Витовт. Его семья жила в Шяуляе. Потом родители развелись и мать уехала на Украину. А он поступил в Рижский университет. После тамошнего национального «возрождения», недоучившись, поехал к матери. В украинском райцентре заработков негусто, и он, как многие другие, на работу устроился в Тирасполе. Не без тайного желания поквитаться с наци, как я полагаю. О латышских националистах Витовт говорит с нескрываемой ненавистью.

Город как большая мозаика, собранная из кусочков мира и войны. С интересом рассматриваем результаты боевых действий его защитников. По улицам, распространяя вокруг себя сладковатый, тошнотворный запах тлена, ездят трактора и грузовики, на которые собирают трупы убитых. Через открытые для погрузки борта видны лежащие в кузовах тела, над которыми роятся мухи. Большинство — в камуфляже с повязками на рукавах, отличительным знаком молдавской армии. Изредка виднеются непривычные серо-черные штаны и куртки. Это новая молдавская форма. В нее были одеты отборные подразделения национальной армии, дравшиеся у мостов.

Бендеры забиты горелой и брошенной румыно-молдавской техникой. На наших глазах рабочие, ругаясь, лезут внутрь уткнувшегося в закопченную стену бэтээра, стоящего на спутанных мотках корда, оставшихся от колес, и достают оттуда нечто черное, скрюченно-пузырящееся. Оно более не обременено великой национальной идеей. Тут же стоит завалившаяся в кювет расстрелянная пожарная машина. Подумать только, в этом ночном аду пожарные, рискуя жизнью, ездили тушить пожары!

На первый взгляд, улица Ленина имеет обычный вид, но вот Семзенис дергает меня за рукав и показывает наверх. Там, по центру обращенной на северо-запад стены девятиэтажки, снарядная пробоина. Вокруг центральной площади все дома в оспинах. Посреди небольшого сквера — густо обстрелянный, расколотый крупнокалиберными пулями памятник в честь освобождения Бендер от немецко-фашистских захватчиков. Ну конечно! Это же не с нашими гвардейцами в перестрелку вступать! Обычный национализм в своем «высококультурном» проявлении.

В исклеванном пулями здании горисполкома — огромная дыра под одним из окон второго этажа. Внутри — полный разгром, видны разбитые шкафы. Ветерок носит по площади множество листов бумаги. Местами они сплошь устилают асфальт. Сбоку, под глухой стеной здания, следы гусениц. Видно, националы подходили сюда под защитой бронетехники, чтобы штурмануть дом. Отсюда они кидали гранаты в сторону черного хода.

Под елью, на клумбе у входа, стоит захваченная у мостов «Рапира» — молдавская противотанковая пушка. На ее щит набросаны ветки для маскировки, а на стволе висит чей-то камуфляж. Переглядываясь, читаем друг у друга в глазах: Это глупость. Какая может быть маскировка под зданием, которое у националистов первое на виду? Надо бы пушку поставить подальше, а еще лучше — найти ей достойную для обороны позицию. И вообще снова прав грубиян взводный — на центральной площади у исполкома до сих пор слишком много людей…

Гудящие коридоры усиливают это впечатление. Пару взводов, а то и роту защитников отсюда можно выслать на периметр обороны запросто… Не найдя никого из знакомых депутатов, выходим, пытаясь высмотреть, из чего это в горисполком мули так «угадали». И на уже знакомой нам Советской улице находим кучку жителей и бойцов, собравшуюся над лежащими на земле огромными артиллерийскими патронами. Из праздного любопытства стоймя поднимаем один из них. Он Витовту до плеча. Самого орудия нет. Националы, драпая, успели прихватить столь ценное имущество. Прикидываю: это могла быть та самая пушка, расчет которой ночью перестреляли Миша Тенин с товарищами. Хорошо сработали! Не то худо бы пришлось горисполкому! Но почему снаряды до сих пор валяются здесь? Не подходят к трофейной «Рапире»?

Под зданием телеграфа, на перекрестке улиц Ленина и Суворова, новая гора битой техники. Остовы грузовиков, посиневшие малокалиберные пушки. Говорят, это сработал взвод казаков, вечером девятнадцатого июня успевший прорваться к горисполкому. Они сражались как герои.