Андрей Грешнов - Дух, брат мой

Абдул Гаффар, 22 года. Член гульбеддиновской ИПА. Воевал с шурави в районах Чарсу Хазреддин и Кабул Дарваза. Нападал на советские заставы. В группе ИПА — 2 года, до этого в течение пяти лет воевал в составе группировки НИФА Гейлани. В одном из боев потерял оружие и был подвергнут остракизму со стороны своих соратников. Ушел в ИПА, где его очень хорошо встретили. Ежемесячно получал от арабского инструктора зарплату в размере пяти тысяч афгани. По его словам, «за семь лет войны он убедился, что сам занимался подрывной деятельностью». Желает только одного — «остаться в тюрьме, где его кормят и не делают ничего плохого». По его словам, когда вокруг Кандагара стояли советские войска, они бомбили и обстреливали из пушек всю местность без разбора. В конце 1987 года участвовал в захвате в плен четырех советских военнослужащих — двух солдат и двух «советников» (так в тексте допроса) в провинции Кандагар. Солдат впоследствии обменяли на своих соратников, отбывавших наказание в тюрьме. Двух советников услали в Пакистан, обвязав им шеи веревками и заставив тащить на себе оружие. По словам Гаффара, до 1986 года за одного пленного давали 14 автоматов Калашникова, за пленного старшего офицера можно было выручить до одного миллиона афгани. Советников обменять не удалось, их расстреляли. Одного — в районе Минара, другого — в Аргандабе.

Спустя 17 лет, мне доподлинно стало известно, что же случилось тогда на самом деле. В тот период душманы не захватывали в плен ни одного советника. Видимо за советников они приняли прапорщика и лейтенанта, которые как раз в то время исчезли вместе с двумя водителями «наливников». Этих горе-бойцов искали все — и царандой и ХАД. Выяснилось, что эти шурави решили подзаработать на продаже бензина и заехали в один из переулков недалеко от Черной площади. Там-то их душманы и повязали. Вместе с ними безвозвратно исчезли и машины с бензином.

По данным Гаффара, на пакистанской территории в районе Сорхаб находилась специальная тюрьма для советских военнопленных. Пленные ее взорвали, сами при этом погибнув. С тех пор захваченных в плен уже не гоняли в Пакистан, а пытались обменять или продать на месте. В районе Маладжат нападали на советские воинские подразделения. «Мы стреляли по ним из автоматов, — говорит Гаффар, — а они по нам из орудий. Захватили в плен несколько советских артиллеристов, обменивать не стали, а расстреляли. Шурави массово уничтожали мирное население. Это зверство творилось повсеместно».

Абдула Гаффара, который проходил военную подготовку под руководством арабского советника в лагере «Аль-джихад хоспаталь» на пакистанской территории, ждал расстрел.

Ашраф, возраст не известен. Проник на территорию Афганистана из Пакистана вместе с тремя офицерами «спешиал брэнч» пакистанской военной разведки CID. В составе группы советников — полковник Мохаммад Аслан и его заместитель Голь Мохаммад Астар. Занимался активной политической антигосударственной деятельностью, участвовал в разработках военных операций против правительственных войск. Его ждет этапирование в Кабул.

Хотя наш разговор с зэками длился более трех часов, до настоящего времени дошли лишь эти скупые записи. Больше, к сожалению, ничего не осталось.

Пока ждал Нура Хайдара, который уехал по своим делам, побродил по коридорам каземата, освещенного тусклыми желтыми лампами, после чего пришел в угнетенное состояние духа.

По дороге в отдел Хайдар рассказал забавную историю (насколько забавной могла быть история о гибели людей). Несколько дней назад, по его словам, Олюми, вознамерившись претворять в жизнь политику национального примирения не на словах, а на деле, решил провести в городе своего рода «субботник» по расчистке улиц от сожженной боевой техники. По мнению Олюми, останки подбитых советских боевых машин угнетающе действовали на мирное население (коего в Кандагаре не было). Особо впечатляющим хашар получился в районе Элеватора и в первом районе города, где поначалу посмотреть на праздник освобожденного труда пришли сотни горожан (читай душманов). Скелеты грузовиков, БМПшэк и танков свозили в огромные кучи. Играла национальная музыка, доморощенные артисты спели несколько древних пуштунских песен. На следующее утро, когда мероприятие должно было продолжиться, при скоплении населения гусеничные тракторы, растаскивавшие обгорелое железо, взлетели на воздух, убив своими траками нескольких человек. Ночью моджахеды не спали. В результате улицы загадили еще больше.