Андрей Орлов - Черный штрафбат

— Да я вроде как верующий в душе… — стучал зубами Рыщенко. — Не говорил никому никогда, но, бывало, крестился украдкой. Ни одной молитвы, правда, не помню… Все равно страшно, Ванька, — опупеть как страшно…

— Рота, приготовиться к атаке! — прогремел над позициями грозный рык Кумарина.

— Да готовы уже, сколько можно тянуть, — проворчал Игумнов.

— А ты не спеши, Федор, не спеши, — возразил Гурвич. — Радуйся жизни, пока еще можно. В атаку всегда успеем.

— Эй, заградотряд, вы здесь?! — гаркнул в тишину Костюк.

Несколько мгновений царило безмолвие — солдаты затаили дыхание. Послышался отдаленный насмешливый голос:

— Здесь, здесь, не волнуйся.

— Ну, слава богу! — прокричал Костюк. — Вы, ребята, там не спите, оберегайте нас, вдруг противник с тыла зайдет!

Солдаты нервно захихикали. Улыбнулся даже молчаливый дезертир Кустарь — на мгновение, но осветилось морщинистое лицо, ожили глаза, спрятанные под складками и мешками.

— Кстати, бойцы, имеется информация! — прокричал где-то слева комиссар Боев. — Не знаю, обрадует она вас или огорчит, но повеселит — это точно! По данным разведки напротив нас занимает позицию второй штрафной батальон девятой мотопехотной дивизии вермахта!

Солдаты оживились.

— Братаны!!! — взвыл в пространство Фикус.

Над позициями штрафников прокатился хохот. «А ничего хорошего, кстати, в этом нет, — успел подумать Зорин. — Такой же лихой, непредсказуемый и склонный к эксцессам народец».

— Вот и пойдем сейчас брататься! — проорал комроты Кумарин. — Что, рота, не надоела еще эта размеренная скучная жизнь? Вперед! Штурмовые группы — на позиции!!!

— Ну что, мужики, потанцуем? — Зорин крякнул и начал выбираться из окопа.

И сразу все забилось, заискрилось, загрохотало! Вспыхнули мощные прожекторы на немецкой стороне. Людская лавина — все сто восемьдесят человек — покатилась к первой линии проволочного заграждения — по рытвинам, расщелинам, по неубранным солдатским телам. Плотность огня нарастала. Люди падали, ползли, цеплялись за землю.

— Отделение, короткими перебежками, вперед! — скомандовал Зорин. — Головы не поднимать, нет там наверху ничего интересного! И не отставать!

До первой линии колючей проволоки атакующие добрались вполне успешно. Предшественники проделали в ней достаточно брешей. Люди падали в ямы, прятались за разбитой техникой, за телами павших, от которых уже распространялся характерный запашок. Штурмовые колонны готовились к атаке — первый, второй, третий взводы. Четвертый оставался в резерве у подножия высоты. Третий взвод, в котором шел Зорин, наступал слева, остальные шли правее. Люди перебирались через кривулины проволочного заграждения — кто-то ползком, кто-то перекатывался, кто-то на четвереньках. Бежали под защиту подбитых танков, корчились в канавах. Зорин грубыми тычками подгонял полумертвого Демченко.

— Стариков, Липатов, прикройте пулеметчика! Федор, ищи позицию! Прикроешь нас, когда пойдем!

Добраться до второго ряда колючей проволоки было труднее. Сто метров простреливаемого пространства.

— Гранаты бросайте! — крикнул Зорин. — Товарищ лейтенант, прикажите всем бросать гранаты!

— А на хрена? — не понял Гурвич.

— Дымовая завеса — мы проскочим!

Приказа ждать не стали. Люди швыряли противопехотные наступательные РГД с небольшим радиусом разлета осколков. Взвилась стена огня и дыма.

— Хватит! Больше не бросать! — истошно завопил Кружевский и первым бросился вперед, исчез в клубах дыма. Пока не разошлась завеса, люди понеслись за ним, прорвались через рваное заграждение, рассредоточивались, выискивая укрытие. Пули сыпались на головы — с высоты велся непрерывный огонь, дробно стучали пулеметы, долбили МП-40.

— Федор, ко мне! — Зорин махнул рукой, и Игумнов, волоча за собой пулемет, скатился в глубокую рытвину. — Пригнись, Федор, давай без геройства. От тебя вся наша жизнь теперь зависит. Не спеши, вычисли пулеметчика на нашем участке — он есть, вон как долбит. А как пойдем, строчи по нему, патронов не жалей. Подави его, Федор. Не убьешь — так хоть дезориентируй… Справишься?

— Справлюсь, Алексей…

— Давай работай. А как пройдем, догонишь.

Он не чувствовал страха. Боевой азарт обуял. Переползал от бойца к бойцу, говорил какие-то слова, хлопал по плечам. В грохоте сражения никто не слышал приказы батальонного начальства. Ориентировались на приказы своих командиров. Это было что-то страшное! Разве можно возлагать ответственность за людей на неоперившихся пацанов, едва закончивших военные училища?! Храбрые, злые и немцев люто ненавидят, но разве сделаешь фрица только злобой и ненавистью? Он стонал от бессилия, наблюдая за этим кошмаром. Первый взвод под командованием лейтенанта Мокроусова встал в полный рост и кинулся на штурм высоты! Толпой! Без пулеметного прикрытия! Дурак лейтенант, решил, что семьдесят метров до немецких окопов — это пустяк. Картинно взмахнул пистолетом, проорал боевой клич. А бойцы, подогретые азартом и временным успехом, уже обгоняли его, бежали на высоту с прикрученными к карабинам штыками. Жуткий рев «А-аааа!!!» заглушил стрельбу.