Питер Черчилль - Дуэль умов

— Вы в топографической карте разбираетесь?

— Да, — ответил Роже.

Мишель развернул на полу автофургона карту этого района.

— Покажите, где мы сейчас находимся.

Молодой француз наугад ткнул пальцем в карту и по счастливой случайности ошибся всего километров на пятнадцать.

Мишель покачал головой и произнес довольно снисходительно:

— Смотрите… это просто. Мы находимся здесь, — он показал карандашом. — Там, где протекают глубокие спокойные реки, такие, как Сона, всегда много громадных лугов. На карте их видно по оттенку. Даже не зная местности, можно заранее сказать, что в этом районе имеется, по меньшей мере, четыре огромных поля, и на каждое сядет что-нибудь около трех воздушно-десантных дивизий. До любого из них отсюда не больше шести километров. Нужно съездить туда на велосипедах и посмотреть, что это за поля.

Машина развернулась, и они поехали обратно в город.

Луиза и Поль остались в Турню, Луиза хотела купить кое-что для своих девочек.

Роже раздобыл три мужских велосипеда, и в сопровождении Тома они отправились к первому полю.

Они ехали по шоссе номер 6 в направлении Макона. Через четыре или пять километров свернули влево на узкую дорогу, которая пересекала железнодорожное полотно. Дальше дорога шла по шаткому мосту через Сону.

На другом берегу реки распростерлось великолепное поле километра четыре в длину и не менее двух в ширину. Они пошли по нему пешком, чтобы проверить поверхность. Поле было твердое и гладкое, как спортивная площадка. На нем не оказалось ни канавки, ни ручейка. На дальнем конце виднелся лес, и когда они дошли до него, то обнаружили проселочную дорогу, которая была обозначена на карте.

— Эта дорога ведет в Турню через деревню Прати, — пояснил Мишель. — Автофургон может подвезти нас сюда по ней и укрыться за деревьями. Отсюда не видно шоссе номер шесть, а это значит, что никто ничего не заметит, если, конечно, не будет специально наблюдать с вертолета. Здесь можно посадить одновременно десять бомбардировщиков.

— Я начинаю понимать, — сказал Роже.

— Беда в том, — продолжал Мишель, — что теперь слишком поздно менять поле. Что ж, пригодится для другого раза. Если сообщение, которое мы ждем — La tour de Pise penche de plus en plus [17] Башня в Пизе наклоняется все больше и больше ( франц .). ,— будет передано сегодня вечером, я не рискну ждать здесь, хотя и надеюсь, что пилот, пролетая мимо, заметит сигнал. Правда, до прежнего поля всего каких-нибудь пять километров… А вдруг не заметит? Я никогда себе не прощу этого. Так что, Роже, нам придется довольствоваться старым клочком, усыпанным кирпичами и расположенным почти у главной дороги номер семьдесят пять. Будем надеяться, что нам повезет и гестапо не помешает…

— А кирпичи?

— Если мы получим сообщение в девятнадцать тридцать, то около двадцати часов мы будем на поле. Нужно прихватить не меньше десяти человек, чтобы расчистить достаточную площадку как можно дальше от дороги.

— Я найду пять человек, — вставил Тома.

— А я остальных, — добавил Роже.

До шести часов они успели осмотреть три других поля, все они оказались одинаково хороши, только немного поменьше первого. Мишель нанес их на карту. Затем вернулись в город. Когда вечером Мишель вошел в кафе, Поль, Марсак и Луиза уже ждали его. С ними были руководители движения из восьми городов, входящих в зону, которых Марсак вызвал сюда, чтобы обсудить ряд вопросов, пока Поль не улетел. Мишель пожал руки руководителям из Тулузы, Ажена, Монтобана, Экса, Макона, Лиона, Сент-Этьенна и Валенсии. Все стояли у стойки и громко разговаривали о своих делах, не обращая ни на кого внимания. Они не умолкли, даже когда вошел полицейский. Тот стал пробираться к стойке, каждый раз вежливо извиняясь, если кого-нибудь задевал. Тома стоял, облокотившись на стойку, и равнодушно взирал на посетителей. Он протянул полицейскому руку, бросил на него едва заметный лукавый взгляд и молча пододвинул ему прямо через винную лужицу пачку анкет. Они были старые друзья: вместе росли, вместе учились, в молодости играли в одной футбольной команде. Они знали все семейные тайны в городе — даже самые интимные — и все происшествия за последние сто лет.

По выражению лица своего друга полицейский понял, что зашел не вовремя, и, отказавшись от предложенной рюмочки, направился к выходу. Зачем вмешиваться в чужие дела? Тома знает, что делает. Он малый умный.

Мишель наблюдал за этой короткой сценой и перехватил их взгляды. Тома, который все замечал, хотя и казался равнодушным, слегка подмигнул Мишелю и спокойно сказал: