Альберто Васкес-Фигероа - Туарег

Старший сержант Малик эль-Хайдери не осмелился вновь возражать человеку, чье звание было настолько выше его собственного, и вместо него взял слово министр.

– Может, это и нелепо, – согласился он. – Но ведь сержант и лейтенант присутствуют здесь, потому что они общались с этим дикарем, и их мнение важно… Что вы об этом думаете, лейтенант?

– Гасель способен на все, господин… Даже поддерживать жизнь старика ценой собственной крови… Для него защита гостя превратилась в нечто более важное, чем его собственное существование или существование его семьи. Если он сочтет, что Тикдабра – это самое надежное укрытие, то направится в «пустую землю».

– Ладно. Значит, будем искать его там… Кстати… – Он сделал короткую паузу. – Вы упомянули его семью. Что о ней известно? Если мы ее разыщем, возможно, она нам пригодится, чтобы предложить ему обмен…

– Они покинули свой район выпаса… – Голос генерала выдавал его недовольство и раздражение. – Мне кажется недостойным впутывать в это дело женщин и детей. Какое мнение сложилось бы об армии, если бы ей пришлось использовать подобные методы для решения своих проблем?

– Армия может остаться в стороне, генерал. Этим вопросом займутся мои люди. Хотя, – умышленно добавил он, – не думаю, что армия может оказаться в худшем положении, чем то, в котором она находится в данный момент.

Генерал хотел было ответить резкостью, но сделал над собой усилие и сдержался. Все-таки Али Мадани в настоящий момент являлся правой рукой президента и вторым наиболее влиятельным в стране человеком, тогда как он оставался простым военным, недавно получившим свою первую генеральскую должность. Вся эта история в большей степени произошла по вине политиков вроде этого, а вовсе не из-за недостатка подлинной эффективности вооруженных сил, однако сейчас было не место и не время вступать в дискуссию, которая могла принести ему только неприятности. Поэтому он прикусил язык и занял выжидательную позицию. В конце концов, министр, вероятно, уже сойдет с политической сцены к тому времени, когда он дослужится до бригадного генерала.

– Сколько у нас вертолетов? – услышал он вопрос министра, адресованный полковнику.

– Один.

– Будут вам еще три. Самолетов?

– Шесть. Но мы не можем отвлекать их от дела. Большинство постов могут получить снабжение только по воздуху.

– Я направлю к вам эскадрилью. Пусть прочешут весь район вокруг Герифиэса. – Он помолчал. – И еще я хочу, чтобы два полка расположились по ту сторону «пустой земли» Тикдабры.

– Но ведь указанный район находится за пределами наших границ! – запротестовал полковник. – Это будет расценено как вторжение в соседнюю страну…

– Оставьте эти проблемы министру иностранных дел и позаботьтесь о выполнении моего приказа.

Он с досадой прервался, потому что раздался стук в дверь. Она открылась, и вошедший что-то прошептал на ухо секретарю Анухару эль-Мохри, который хранил молчание на протяжении всего собрания. Выражение лица последнего заметно изменилось.

Он кивнул, закрыл дверь и пояснил:

– Извините, ваше превосходительство, но мне сообщили о прибытии губернатора.

– Бен-Куфра? – удивился Мадани. – Он жив?

– Именно так, господин. В плохом состоянии, но жив… Ожидает в своем кабинете.

Министр вскочил на ноги и, даже не попрощавшись с присутствующими, покинул зал, пересек высокую галерею в сопровождении Анухара эль-Мохри, провожаемый испуганными взглядами местных чиновников, и вошел в просторный полузатененный кабинет губернатора, оставив секретаря снаружи. Тот практически налетел на тяжелую дверь.

С десятидневной бородой, грязный, истощенный, с темными кругами под глазами, губернатор Хасан бен-Куфра был тенью гордого, высокомерного и уверенного человека, который однажды вечером покинул этот кабинет, направляясь в мечеть. Он рухнул в одно из тяжелых кресел, устремив невидящий взгляд на пальмовую рощу сквозь тяжелые шторы. Можно было бы сказать, что ум его витает где-то очень далеко – вероятно, в пещере, где на его долю выпало самое тяжелое в жизни испытание. Он даже не поднял глаз при появлении Мадани, и тому пришлось встать перед ним, чтобы он наконец заметил его присутствие.

– Я не надеялся тебя вновь увидеть.

Тот медленно поднял глаза, покрасневшие от усталости и словно бы расширившиеся от ужаса. Он пытался вспомнить собеседника. Наконец хриплым шепотом еле слышно произнес:

– Я тоже… – Он показал запястья – сплошные кровоточащие раны: – Смотри!