Егор Лосев - Резервисты

Внутренний голос заткнулся. Я позвонил Лехе.

— Ага, — закричал он, — и ты получил? Ну что, косить будем?

Леха тоже студент.

— Думаешь, отменят?

— Вряд ли, но, может, перенесут. Хотя, если всех наших призвали, так чего мы косить будем?

Повестка пришла всем, кроме Мишани, он и так был сверхсрочником. По этому поводу мы с Лехой решили не косить, а вместе со всеми идти выполнять очередной долг перед Родиной.

«С кем» всегда важнее, чем «когда» и «где». Прошло полтора года после дембеля; мы честно пытались жить мирной жизнью, несмотря на кровавую карусель, завертевшую страну. Автобусы и машины взрывались, террористы проникали в кибуцы и поселки, убивая целые семьи. Я перестал открывать газеты и смотреть новости, после того как палестинский снайпер в Хевроне застрелил двухмесячную девочку. ЦАХАЛЬ тоже не оставался в долгу, танки утюжили улицы и дома, бомбардировщики «Ф-15» бомбили Газу, приводя в ужас население. Я пытался не обращать внимания и сосредоточиться на учебе; старшие сокурсники, возвращаясь со сборов, рассказывали, что идет самая настоящая война. То же говорил и Мишаня, когда мы встречались попить пивка. На северной границе ожидаемого спокойствия не наступило. Как только начался этот бардак на территориях и в Газе, боевики из хесболлы расстреляли ракетами патрульный джип и похитили троих солдат. Живых или мертвых, неизвестно. Ходили разные слухи. Вроде того, что бронированные джипы у солдат забрали для войны тут, на территориях, поэтому они патрулировали на обычных патрульных «баташитах». Или, солдаты, мол, торговали наркотиками и приехали за очередной партией. Только через несколько лет мы узнали, что солдаты погибли и что тела для маскировки вывезли в машинах ООН. Обменяли их через четыре года на четыреста живых террористов.

Родная бригада тоже отличилась, хотя Голани всегда считалась самым безбашенным подразделением. В этот раз бойцы устроили милое соревнование. Нужно было просочиться на территорию Ливана и утащить с постов хесболлы как можно больше флагов. Кто притащит больше всех, тот настоящий мужик! Боевики тоже заметили пропажу и начали минировать флаги. К счастью, все открылось начальству до того, как «детская забава» плохо кончилась.

Короче, война и не думала заканчиваться. Было понятно, что рано или поздно это болото всосет и нас.

За день до назначенного срока мы встретились у Зорика и пошли в паб. Зорик работал на какой-то хай-тековской фирме в группе технической поддержки, зарабатывая на билет к американскому дяде. Леха учился в хайфском университете, Габассо умотал в свою Аргентину почти на год и только недавно вернулся. К его чести надо заметить, что про повестку он узнал еще за границей и вполне мог переждать там пару месяцев, но вернулся. Мишаня продолжал служить и скоро должен был сменить сержантские нашивки с «фалафелями» на погоны прапорщика с «ситроенами». Первое, что он сделал, попав на сверхсрочную, это купил себе пистолет, старенький, надежный, тринадцатизарядный «FN». А через полгода пистолет спас ему жизнь.

В тот день Мишаня поехал по служебным делам в Центральный военный округ и возвращался вечером. На автобусной остановке в восточном Иерусалиме, под разбитым фонарем, возникли два араба, решившие, что Мишаня специально поджидал их, чтобы отдать им свой «Мекуцар» (укороченная версия «М-16»), Пока один пытался ткнуть его кухонным ножом, второй мертвой хваткой повис на автомате, стараясь оторвать или сдернуть ремень. Мишаня чудом увернулся, подставив под нож плечо в куртке. Клинок рассек плотную ткань и порезал бицепс, но Мишаня успел от души впечатать нападавшему в колено тяжелым армейским ботинком. Тот покатился по асфальту, шипя от боли. Второй продолжал перетягивать автомат, и пару минут они топтались по кругу, потом Мишаню осенило, он отдал автомат, достал «FN» и выстрелил террористу, уже передергивавшему затвор, в голову, опередив его буквально на секунды. Оставшийся в живых товарищ решил, что обещанные ему семьдесят две девственницы в раю могут пока потерпеть, и, бросив нож, поднял руки, видимо, он решил, что это будет не по-джентльменски — появиться перед дамами с дырой в башке. Подъехавший на выстрел пограничный патруль вызвал «амбуланс» (машина «Скорой помощи», ивр.). Довольный Мишаня получил три недели гимелов ( больничный, армейский сленг, ивр.), на заживление шкуры.

Мы сидели, тянули холодный «Карлсберг» и вспоминали минувшие дни. Ливан и все, что мы там пережили, казалось нам ужасно далеким, хотя прошло всего полтора года. Мишаня сообщил, что нас должны послать на блокпосты. Он обещал, что постарается устроить всех на один пост, и сказал, что будет нас навещать.