Петр Лебеденко - Шхуна «Мальва»

Ленька даже прикрыл глаза, так как ему показалось, что старик читает его мысли. Он хотел выйти из землянки, но старик вдруг взял его за руки и, близко притянув к себе, строго сказал:

— Запомни: отныне ты будешь искаем иродами и будь посему осторожен. Возвращаясь в землянку, гляди, чтобы за спиной твоею не шествовало подобие человека, немцем называемое. А то навлечешь ты и на себя, и на матушку свою несчастье превеликое. Уразумел, сынок?

Ленька уразумел. И когда утром в землянку неожиданно вошел Христо Юрьевич Араки, Ленька весь сжался и забился в угол. Он помнил, как его брат Иван говорил, что этот хозяин кофейни — продажная душа и что, когда вернутся в город наши, будет грек болтаться на телеграфном столбе, как последний предатель...

Христо Юрьевич поздоровался и сел на скамью. Только сейчас Ленька заметил, как постарел грек. Глубокие морщины залегли по всему лицу, черные, как у Юрки, глаза как-то потускнели.

«Не сладко, небось, живется с немцами даже таким, как ты, — со злорадством подумал Ленька. — Подумаешь — хозяин кофейни! «Отпуск только за германскую валюту...» Вот тебе и валюта!..»

Христо Юрьевич снял фуражку и тихо проговорил:

— Ночью в море шла стрельба. Искали нашу шхуну. Не все немцы вернулись на берег

Он говорил отрывисто, короткими фразами. После каждой фразы наступала пауза, и в это время грек смотрел то на старика, то на Леньку, то на его мать.

— Шхуна ушла, — продолжал он. — Ее не нашли. Теперь по всему городу ищут нас. Надо быть осторожным... Крайне осторожным

И, подняв высокий воротник пальто и надвинув на глаза фуражку, Христо Юрьевич ушел.

«Как же так? — думал сейчас Ленька, сидя на затопленном баркасе с удочкой в руках. Как же так, Христо Юрьевич — хозяин кофейни, прихлебай немцев, а теперь скрывается сам... Может, потому, что Юрка на шхуне? А что с его кофейней? Надо сходить посмотреть...

Ленька, конечно, понимал, что надо быть осторожным, но считал, что лично ему бояться нечего. Кто из фрицев знает его? Мало ли мальчишек ходит по городу и ловит удочками рыбу? Правда, немец Люмке видел Леньку на шхуне, но и Ленька видел немца Люмке. И уж если они повстречаются, Ленька сумеет обмануть немца и удрать от него.

— А, Ленька! — услышал он вдруг голос за своей спиной. — Ну, как рыба? Не идет?

Ленька оглянулся и увидел Петра Калугина. Был Петро худ, и желтое лицо его было похоже на лицо мертвеца.

— Не идет, дядя Петро, — ответил Ленька. — Нету рыбы.

— Плохо дело, малыш, — Петро Калугин примостился рядом с Ленькой и начал прилаживать удочку. — Плохо, плохо... Небось, и на зуб положить нечего, а, Ленька?

— Нечего, дядя Петро.

— Это так, Ленька. А кишки, небось, марш играют, а?

— Играют, дядя Петро...

— Да, малыш, плохо... Ну, а Иван где? — шепотом, хотя поблизости не было ни души, спросил он.

— А я знаю? — Ленька вытащил удочку из воды и поправил червяка. — Ушел в море, да так и нету.

— А где ж вы теперь с матерью живете, Ленька?

— Там, — Ленька махнул рукой в неопределенном направлении. — Там живем, у знакомых.

— Мне бы с твоей матерью повидаться надо, Ленька, — сказал Калугин. — Не проводишь меня к ней?

— А она в деревню ушла, — ответил Ленька. — Хлебом там у родичей подразжиться хочет.

— В деревню? Брешешь ты, Ленька. Никаких родичей в деревне у вас нет.

— А кто ж говорит, что к родичам, — Ленька хотя и заметил свою оплошность, но не смутился. — Просто так пошла. На платок выменять хочет. Да чего вы, дядя Петро, разговариваете? Рыбу всю распугаете.

— Ладно, малыш, — проговорил Калугин. — Не веришь мне — не надо. Я не в обиде. Время сейчас такое. Я, правду сказать, брательнику твоему тоже поначалу не верил. А оно, видишь, что получилось? Правильный человек Иван Глыба. Правильный.

— Ничего я не знаю, дядя Петро, — тихо сказал Ленька. — Вот плохо, что бычки не ловятся. Раньше за час целый кукан можно было наловить. А теперь...

— Ну, опять глухонемой место меняет, — с досадой проговорил Калугин, увидев подходившего глухонемого рыбака. — Или думает он, что Петро Калугин счастье с собой носит: куда я перейду, туда и он...

Глухонемой рыбак влез на баркас и, изобразив на своем лице подобие улыбки, сел между Ленькой и Петром Калугиным. Петро недовольно покосился в его сторону и сосредоточенно начал глядеть на свой поплавок. Ленька тоже молчал. Море слегка дышало, и поплавки медленно качались на волнах. Долго ни у кого из рыбаков не клевало. Но вот у глухонемого поплавок быстро погрузился в воду, вынырнул, снова исчез, и сквозь тонкую пленку воды Петро увидал, как он пошел в сторону.