Валерий Киселёв - Разведбат

Дальше и повыше на высоте сидел их пулемётчик, услышал выстрелы, проснулся и давай поливать нас сплошным огнём. Группа залегла. Сначала был шок, что стреляют по нам со всех сторон. Почувствовал, что бойцы посмотрели на меня с таким немым вопросом. Начали отстреливаться, потом гранатами перекидываться, буквально с 5–10 метров. Мы туда гранату — они в ответ свою. Был боевой азарт и злость. Контрактник-пулемётчик встал и в состоянии аффекта стрелял с бедра. Ему ремень пробило в нескольких местах, и пулемёт повредило, но ничего, повезло.

Владимир Самокруткин, командир батальона, подполковник:

— Мне рассказывали, что в операции на Гикаловских высотах один наш пулемётчик встал в полный рост и начал стрелять веером, поливать «духов» огнём. Хорошо, что пуля сначала попала ему в пулемёт, а вторая — только чиркнула по голове, жив остался. А если бы в живот? Неизвестно, выжил бы он. Через несколько дней после этого боя я ездил с докладом в штаб группировки с докладом и на обратном пути заезжал в медицинский отряд специального назначения, где лечился этот пулемётчик. Смотрю — он уже какие-то ящики грузит на машину. — «Ну что, ты как?» — «Всё, забирайте меня отсюда!».

Андрей Середин:

— В том бою с нашей стороны мы были на освещённом месте, «духи» — в теневой стороне. По вспышкам выстрелов определили, что бандитов становится всё больше — несколько десятков, они начали горланить, подходят вплотную, ещё чуть-чуть и начнётся рукопашная. Меня поразил героизм наших солдат. Срочник, который в жизни был середнячком, здесь проявлял чудеса героизма, чуть ли не стоя вёл огонь из пулемёта. Бандиты начали выдавливать нас на освещённый склон, охватить хотели, пришлось отходить. Затем открыли по нам миномётный огонь. Хотели вызвать огонь своей артиллерии — нет радиста. Оказывается, он испугался и спрятался в окопе, пришлось искать, Кляндин вытаскивал его за шкирку.

Наконец, вызвали огонь — грамотно дали координаты — и мы отошли. После нескольких залпов наших САУ бандиты замолчали. Когда отходили, один боец подорвался на растяжке гранаты — ступню оторвало. Сразу же вкололи ему промедол и понесли.

Александр Соловьёв:

— Сначала шли тихо, двумя группами. Когда мы дошли до цистерны, стали разделяться, то есть моя группа должна была обойти высоту по западному склону, а группа Середина — по восточному склону. Это решение мы с Серединым приняли ещё на передовой позиции мотострелков. Однако разделиться мы не успели, так как завязался бой.

В точке, где должны были расходиться в стороны, дозор первой группы залез в окопы «духов» — они спали. Но один, проснувшись, попросил закурить — у наших разведчиков! Началась поножовщина, сначала резали их в окопах, потом и стрельба пошла, и такой плотный огонь!

Пётр Ерохин, старшина:

— Прошли по «аппендициту» хода сообщения, вижу — «духи» стоят с автоматами, над обрывом, вниз смотрят, ждут нас. А мы им в спину вышли. В «аппендицит» захожу — стоит наш пехотинец, в нашей форме, в шапке, и на меня поворачивается. У меня в голове мелькнуло: «Как сюда наша пехота раньше нас попала?». Он поднимает на меня автомат. Я успел раньше, дал очередь. И началось! «Духи»» по окопам на нас прут, стреляют, и много их набежало, человек полтораста, судя по плотности огня. Постреляли, пока они не очухались, по паре магазинов. Через насыпь — ещё «аппендицит», туда стреляю. Начали гранатами перекидываться.

Когда идёт работа — не до эмоций, страха не было. Они нам гранату, мы — им. Они ещё и миномёт поставили, стали нам минки кидать. Вдруг слышу чётко, как у «духов» совсем близко щёлкнул предохранитель гранаты — «Моя!», она падает мне на плечо и скатывается под ноги. Я успеваю прыгнуть в окоп, упал на двух мертвых «духов», руками отталкиваюсь. Кто-то кричит сзади: «Петруху убили!», меня ребята за ноги из окопа вытащили. Потом, когда осмотрелись, оказалось, что против нас здесь воевали хохлы.

Дмитрий Сергеев, пулемётчик разведдесантной роты:

— Вскоре, после того как пересекли открытое пространство, со стороны головного дозора началась стрельба. Так как вводных не поступило, то стали действовать по расписанию, т. е. вытягиваться по фронту, дабы в лучшем случае, зайти «духам» во фланг, в худшем — избежать охвата. Так что мы с Романом Мисюрой стартовали, пытаясь использовать местность в качестве прикрытия, что впрочем, нам не удалось, поскольку мы здорово подсвечивались горящим газопроводом. По этому поводу залегли, осмотрелись и т. к. по нам начали постреливать, приняли решение пробиваться в лоб. Прикрываясь огнём Романа, перебегал вперёд, закреплялся и соответственно обеспечивал его подход. Наконец, устроившись в какой-то яме перед бруствером, начал отрабатывать зарплату.