Павел Цупко - Торпедоносцы

Вдруг в уши ударил радостный крик истребителей:

— Попал! Обе бомбы попали, молодец! Кто попал? Куда попал? — смотреть некогда. Но хорошо! Какая-то цель накрыта! Теперь бы самому не сплоховать…

— Бросай, Миша! Молодец! И Чистяков сверху подтвердил:

— Торпеда пошла! Пошла голубушка!

Михаил привычным движением прижал торпедоносец к воде, чуть отвернул — справа рядом с консолью крыла пронесся острый нос двухтрубника, за ним сверкнули кинжальные лезвия бешеного огня второго сторожевика — струи его неслись точно в лоб, и Борисов энергично толкнул правую педаль, увернулся, сразу вписал в кольца прицела корму охранного корабля и нажал боевую кнопку — нос самолета затрясся от выстрелов. Пару секунд спустя торпедоносец уже пронесся над мачтами сторожевика и, сбивая отворотами прицельную стрельбу зенитчиков, помчался вперед, туда, где распахнулась спасительная морская ширь; тянувшиеся слева от орудий головного тральщика цепочки трассирующих снарядов уже не были опасны — слишком далеко от них находился самолет и это расстояние быстро увеличивалось. Вырвались!..

— Горят три транспорта! — докладывал Рачков. — Значит, так! Бомбы Мифтахутдинова попали в головной, Он тонет. Башаев поразил третий. Тоже идет ко дну. Атаку Богачева не наблюдал. С самого начала видел, что он стал давить эсминец. А наша торпеда попала в середину двухтрубника. Сейчас он ложится на борт. Скоро забулькает!.. Ну, Миша, наделали мы фашистам шороха в старый Новый год!..

Борисов летел вдоль конвоя, теперь уже бывшего, и любовался работой группы. На воде бушевал огонь двух огромных костров. Клубы густого черного дыма стелились к воде, поднимались к облакам. Двухтрубник, показав летчикам черное днище, стал медленно погружаться в волны.

К ведущему уже пристроились Башаев и истребители.

Слева впереди летел еще один торпедоносец. Четвертого не было. Где же он?

— Двадцать четвертый! — раздался в эфире голос Богачева. — Почему вы возвращаетесь к конвою? Займите свое место в строю!

— Двадцать третий! Я сейчас! Только сфотографирую!..

Борисов оглянулся в сторону разгромленного конвоя, посмотрел на его остатки с удовлетворением, радуясь удачной атаке и тому, что группа не понесла потерь. Он без труда отыскал в небе возле кораблей четвертый двухмоторный самолет, отметил про себя, что вражеских истребителей там не было, как вдруг перед его глазами торпедоносец Мифтахутдинова сделал крутую горку, свалился на крыло и в ту же минуту врезался в воду, подняв широкий всплеск… Трагедия произошла столь неожиданно и быстро, что Михаил не сразу осознал случившееся.

«Ну зачем он вернулся? Зачем? — чуть не плакал от горя летчик. — Да на черта нужны те фотографии, когда остальные штурманы наверняка сфотографировали весь конвой и не раз…»

Неожиданная смерть прекрасного и смелого экипажа потрясла всех летчиков группы. В молчании они повернули к берегу…

Для Александра Богачева атака эскадренного миноносца сложилась неудачно; вражеский корабль в последнюю секунду сумел уклониться от встречи с торпедой. Истребители и экипаж торпедоносца видели, как она прошла рядом с бортом. В то же время, набросившись на самый крупный корабль конвоя, Александр в единоборстве подавил его зенитный огонь и тем обеспечил успешную атаку всей группы.

Личный счет потопленных судов у Борисова и Богачева опять выровнялся.

Авторитет Борисова рос вместе с его победами. О нем стали писать флотские газеты и даже центральные, передавали в радиосообщениях.

Победы торпедоносца под номером «27» обеспокоили фашистское командование. Особые указания на сей счет получили вражеские истребители; они стали охотиться за ним.

Полеты в плохо оборудованной хвостовой кабине, постоянные досмотры из люка под мощной струей морозного воздуха для штурмана Рачкова не прошли бесследно: он простудился и его уложили в лазарет.

Борисов переживал болезнь друга, но боевые полеты не прекращал, взяв к себе в экипаж молодого способного штурмана звена младшего лейтенанта Алексея Арбузова. В тот день воздушный разведчик сообщил, что обнаружил в районе Мемеля транспорт в сопровождении двух малых кораблей, и Борисов с Полюшкиным немедленно вылетел.

Метеорологические условия полета выдались сложными, но надо было «обкатывать» в такой обстановке молодежь! Пара торпедоносцев, прорываясь через снежные заряды, упрямо приближалась к указанному квадрату и исподволь готовилась к внезапной атаке. Вдруг в эфире прозвучало: