Дэвид Финкель - Хорошие солдаты

Так что переводчикам приходилось не только переводить, но еще и растолковывать особенности поведения. Переводчиков на ПОБ было несколько десятков. Некоторые из них были американские граждане иракского происхождения, имели допуск к секретной информации и зарабатывали более 100 тысяч долларов в год. Но большинство, как Иззи, были безработные иракцы, жители окрестных районов, которые в той или иной степени знали английский. Им платили от 1050 до 1200 долларов в месяц, и за эти деньги они рисковали жизнью наравне с солдатами: могли погибнуть от СФЗ, снайперских пуль, ракет, мин, и, помимо этого, сограждане часто относились к ним как к прокаженным.

— Ты шпион, — говорили они Иззи по-арабски, когда он вылезал из американского «хамви», одетый в такой же камуфляж, как американские солдаты.

— Ты предатель, — говорили они ему, когда он присутствовал при зачистке, скрывая свою внешность за большими темными очками, скрывая свое настоящее имя за нашивкой с надписью «Иззи».

— Ты же один из нас. Втолкуй им, — говорили они ему, когда солдаты шарили в жилищах по шкафам и ящикам, не всегда очень бережно, порой ломая вещи.

— Нет-нет-нет-нет, не надо, — тихо сказал однажды Иззи солдату, который сваливал одежду семьи кучей на полу. — Зачем так делать?

— Этот человек нам лжет, — сказал в ответ солдат, и, когда он наступил на одежду грязными ботинками, Иззи было стыдно, хоть он и подозревал, что хозяин действительно лгал.

Подобный стыд, который мог возникнуть когда угодно, порой делал должность переводчика унизительной — не только для Иззи, но и для всех, кто выполнял эту работу.

— Майк, скажи ему, будь добр, что я сейчас сниму с него брюки, но белье оставлю, — сказал однажды военный другому переводчику батальона 2-16 перед медицинской проверкой очередного задержанного. Несколько часов назад пятерых иракцев, подозреваемых в причастности к атакам с помощью СФЗ, схватили после преследования по канализационным траншеям Федалии, и теперь они стояли с повязками на глазах в наручниках из пластиковой ленты, и их по одному обследовал военный в защитных перчатках. Этот был вторым из пяти. Он был грязен, на его спортивной рубашке — подделке под фирму — красовалась надпись «Abibas». Пока военный расстегивал ему брюки, он стоял совершенно неподвижно, и, когда брюки упали к его лодыжкам, он продолжал неподвижно стоять в трусах, на которых спереди виднелось большое мокрое пятно.

— Спроси его: это он описался? — сказал военный, уже зная, что невиновные часто теряют контроль над мочевым пузырем или кишечником, что порой их бьет неудержимая дрожь, тогда как у виновных нередко на лице видна усмешка.

— Описался? — переспросил Майк, которого этот глагол смутил.

— Обмочился, — сказал солдат. — Сделал в штаны.

Когда Майк переводил, видно было, что ему неловко.

— Нет, — передал он ответ задержанного. — Так получилось, когда он мыл лицо.

— Он пьет алкогольные напитки? — спросил военный, идя по опроснику.

— Нет, не пьет.

— Курит?

— Нет.

— Употребляет наркотики?

— Нет.

— Спроси его, холодно ли ему, — сказал военный. — Спроси, почему он дрожит.

И теперь он напрямую обратился к задержанному, хотя тот не мог его видеть и не понимал по-английски:

— Мы ничего плохого тебе не сделаем.

После этого подождал, пока Майк переведет.

Майк, конечно, на самом деле был не Майк, Иззи — не Иззи, Рейчел — не Рейчел. Каждый из этих людей получил американское имя, военную форму, спальное место и возможность бесплатно питаться в армейской столовой, хотя, в отличие от солдат, при входе на базу их обыскивали и проверяли металлодетектором.

Рейчел, которая пыталась спасти Ривза, давя ему на грудь и чувствуя, как в ботинки течет его кровь, была одной из немногих женщин, исполнявших эту работу. Двадцатипятилетняя, она работала переводчицей с 2003 года, когда казалось, что война будет недолгой.

— Когда я начинала, это было неопасно. Все любили американцев. Все хотели иметь с ними дело, — сказала она однажды, объясняя, как стала тем, чем стала: одной из тех жителей Ирака, мужчин и женщин, что лили слезы и скрывали это от американцев. Она старалась прятать лицо. Не хотела, чтобы солдаты видели. — Я знаю английский. Я люблю Америку. Я была так рада, что они сюда пришли. Я хотела с ними работать — просто чтобы приобщиться к победе.

С тех пор, по ее собственным подсчетам, она сорок раз оказывалась рядом с местами взрывов — от бомб в автомобилях до СФЗ, — включая взрыв, убивший Ривза. Она получала ожоги, теряла сознание, неважно слышала теперь правым ухом и неважно видела левым глазом.