Виктор Муратов - Перевал

Когда Стечкус назвал эту фамилию, Степан и Аршак вскочили, словно по команде.

— Штауфендорф! Штауфендорф! — повторял Аршак Петросян. — Никак не мог вспомнить его фамилию. Товарищ генерал, это же Ганс Штауфендорф. В тридцать восьмом ходил вместе с нами в горы здесь, на Кавказе. Вот где, гад, объявился!

— Как видите, товарищи альпинисты, — проговорил Севидов, когда увели пленного, — противник у нас серьезный. Немцы вооружены автоматами с разрывными и трассирующими пулями, гранатами. У них на каждые десять — двенадцать человек имеется рация.

— И еще одна деталь, — вставил полковник Батюнин. — У пленных нет теплой одежды. О чем это говорит?

— Рассчитывают на быстрый успех, — ответил Степан Рокотов.

— Вот именно, быстрый, — подхватил Севидов. — На Дону, в Сальских степях, у Майкопа мы отступали, но надеялись, что в горах остановим врага. Надеялись, что горы помогут нам. А немцы уже на перевалах. — Генерал Севидов широкими шагами мерил комнату, курил и говорил, ни к кому не обращаясь, словно разговаривал сам с собой. — Немцы заняли перевалы потому, что мы их плохо обороняли. Каждому из нас — от солдата до командира — надо крепко запомнить, что непроходимых рубежей вообще нет. Непроходимым является лишь тот рубеж, который умело подготовлен к обороне и упорно защищается. — Генерал остановился, молча обвел всех взглядом. — Сейчас, товарищи альпинисты, отдыхайте. Предстоит жаркая работа.

Альпинисты улеглись под высокой грушей. Вокруг группами расположились бойцы.

— Як же воевать у цих проклятых горах! — слышался сокрушенный голос. Степан узнал в нем сержанта Кучеренко. — Дэ ты бачив, штоб по самолетам стреляли сверху вниз? А шо робыть? Вин, зараза, летить у ущелье, а я над ним. И не знаешь, видкиля фриц на голову свалится.

— Зачем так говоришь, товарищ сержант? Что ты понимаешь в горах, а? Ничего ты не понимаешь в горах. — Степан узнал гортанный голос Мустафара Залиханова. — Очень легко воевать в горах. Я вижу фашиста — он меня не видит. Я один могу взвод фашистов уничтожить, если место хорошее выберу. Зачем, товарищ сержант, плохо о горах говоришь? Это наши горы, пусть фашист не знает, откуда ты ему на голову свалишься.

— Тебе, Мустафар, конечно, в горах легче воевать, — услышал Степан голос Захара Суворова. — Родился в горах, вырос в горах. Ты с горами на «ты», запанибрата.

— Зачем на «ты»? — возмутился Мустафар. — С горами нельзя на «ты», горы уважать нада. Горы знать нада. Не будешь знать законы гор, пропадешь. Я вас буду учить уважать горы. Горы помогут, если будешь их уважать.

— Гляди, Мустафар, орлы! — перебил его Захар и мечтательно проговорил: — Эх, в орлов бы превратиться: взмахнул крыльями — и на вершине.

— Орлы тоже по этим тропам шли, — серьезно заметил Мустафар.

— Как шли? — удивился Суворов. — Они же птицы.

— Теперь стали птицы, а были люди. Не я сочинил — отец рассказывал.

Аршак Петросян, тоже прислушивающийся к разговору, посмотрел на Степана и улыбнулся, кивнув в сторону Мустафара:

— Помнишь?

Сколько раз альпинисты из уст старого Чокки Залиханова слышали эту древнюю горскую легенду!

…Гордо подымаются могучие горы, свои вершины высоко держат. А внизу торопливо бежит чистая, веселая река. По берегам — сады, тропки лесные. И чего только не дает земля людям! Весело глядят на человека круглые яблоки с красными щечками, желтые сладкие груши и — украшение земли — темные вишни. Весело!

Почему же люди не радуются? А чего им радоваться? Земля стонет под сапогами врагов. Земля, которой люди отдали столько сил!

Разве могли молчать горы, когда примчались в цветущие долины враги, как волки зимой, когда бешено рубили они в аулах и старого и малого?

И тогда горы в гневе затряслись, обрушили на головы захватчиков потоки камней. Угрюмо ворчал лес, грозно шумел вершинами сосен. Гневно бормотала неведомые слова река.

И люди поняли, о чем говорят камни, о чем шумит лес, о чем бормочет река. А когда поняли, гнев пришел в их сердца. Люди ушли в горы, чтобы воевать с врагом. И не было от них пощады захватчикам.

Но подлость за ними по пятам шла, грязной рукой путь иноземцам указывала. Вот-вот настигнут враги храбрецов…

И тогда решили люди не дать себя схватить. Лучше с родных камней вниз головой броситься.

Горы пожалели их, помогли. Только ринулись воины вниз, как почувствовали: не падают, а легко кружат над пропастями, крылья сильные у них, сердце крепкое, дух гордый. Орлами стали, клекотом орлиным друг друга сзывали. Свист могучих крыльев резал воздух. Месть пришла неумолимая. И не ушли от нее враги…