Станислав Олейник - Тени прошлого

— Кто это? — спросил тогда Сейфуллин у сидевшего рядом шефа.

— Оо-о-о, это большой человек, закатывая глаза, зацокал тот языком и, наклоняясь к уху своего помощника, прошептал: «Он в Москве, в админотделе ЦК. Очень большой человек…»

Где-то к вечеру, его, уже успевшего заскучать, неожиданно пригласили в обвитую виноградом беседку. Та находился юбиляр, его шеф и… большой московский гость.

Вот так Ринат Рустамович и познакомился с Вяльцевым Иваном Петровичем.

Шло время. Распался Союз. Но Вяльцев никогда не терял из виду Рината Рустамовича, который, по своей сути, уже давно «работал» на него, являясь представителем корпорации в самом южном районе постсоветского пространства.

Но получилось так, что в одной из зарубежных поездок, гибнут сразу двое его ближайших помощников и, Вяльцев забирает его к себе, в Москву. Почти сразу он становится гражданином России, и становится владельцем комфортабельной двухкомнатной квартиры, в престижном районе столицы. А тут неожиданный сбой в организации нового транспортного коридора. И почти сразу новые накладки, — записи профессора Петрова, и двурушничество Веригина…

… Двадцать километров пролетели незаметно. «Вольво» сворачивает в дачный поселок, проскакивает его, и неожиданно оказывается на проселочной дороге в великолепном сосновом бору. Еще пара километров и машина останавливается перед глухими металлическими воротами.

Створки бесшумно раздвигаются, и «Вольво», немного проехав, останавливается на лесной опушке, почти на самом берегу девственно чистого озера. Чуть в стороне высился небольшой, в один этаж, красного финского кирпича, особняк.

В холле, куда провели Павла, царил полумрак. Два огромных окна, обрамленных тяжелыми розовыми портьерами, с трудом пропускают профильтрованный кронами сосен солнечный свет. На стенах, что говорит об охотничьей приверженности хозяина особняка, висят шкуры каких-то животных, а над камином сверкает клыками голова старого секача.

На встречу из-за стола поднимается худощавый неопределенного возраста, мужчина. Дымчатые очки, в сочетании с блеском наголо обритой головы, делают их хозяина очень похожим на пресловутого «Черепа» из недавно показанного по телевидению сериала «Бандитский Петербург».

Сняв левой рукой, очки и, протягивая для приветствия правую, он мягким баритоном представляется: «Сейфуллин Ринат Рустамович».

Подхватив Павла под руку, подводит к стоящим около камина двум пустующим креслам. Прямо перед ними стоит маленький столик, который украшает огромная хрустальная пепельница.

— Что будете пить? — вежливо спросил он, когда оба оказались в креслах.

— Если можно, сок, — коротко ответил Павел, украдкой продолжая рассматривать хозяина.

В зале неожиданно появился молодой человек с подносом. Поставив на столик два бокала с апельсиновым соком, положив перед каждым по распечатанной пачке сигарет «Мальборо», и две одинаковые зажигалки, мгновенно исчез.

— Угощайтесь, Павел Александрович, — показал глазами нам столик Сейфуллин.

— Спасибо, — коротко ответил Павел, сделал глоток сока и потянулся к пачке с сигаретами.

То же проделал Сейфуллин.

Прикуривая, Павел бросил изучающий взгляд на хозяина. Его высокий лоб, густые черные брови, немного крупноватый нос, округлый подбородок и, черные маслины внимательных и, похоже нездоровых, постоянно щурящихся глаз, говорили о незаурядном уме сидящего напротив человека.

— И почему вдруг Сейфуллин? — подумал вдруг Павел, пуская в сторону струйку дыма. — В нем абсолютно ничего татарского, — скорее армянское…

— Гадаете, почему находящийся перед вами человек, с явно армянской внешностью, вдруг носит татарскую фамилию?

— Уж не читает ли этот Сейфуллин чужие мысли? — Павел с нескрываемым удивлением посмотрел на человека, который только что озвучил то, о чем он подумал, а вслух сказал: «В принципе, вы угадали…»

— Это длинная история, — усмехнулся тот. — Мой предок, богатый казанский купец, когда был по торговым делам в Ереване, влюбился в дочь армянского купца, и попросил ее руки. Ему дали согласие, но с условием, — он должен был стать христианином, и второе условие, — молодые должны жить только в Ереване. Но он выдвинул свое условие, — его дети, он имел в виду только мальчиков, должны носить татарскую фамилию…. Вот и все, — Сейфуллин с улыбкой просмотрел на гостя.

— А вы знаете, Павел Александрович, — неожиданно оживился Сейфуллин, ловко переводя разговор в другое русло. — Вы точно такой, каким вас обрисовал ваш старый знакомый…. Правда, седина, — он, прищурившись, смотрел на Павла, — да и волос, немного поубавилось. А так, «десятку».