Семен Кувшинов - У стен столицы

— Без команды огня не открывать! — распорядился он. — Пусть подойдут ближе!

Медленно текут минуты. Бойцы, лежащие в окопах, уже слышат рев моторов, лязг гусениц. В этот момент из глубины обороны открыла огонь наша артиллерия.

— Пора! — крикнул лейтенант, подняв красный флажок — условный сигнал начала действия.

Заговорили наши пушки, пулеметы. Однако вражеские танки и следовавшие за ними пехотинцы не замедлили своего движения. Командир миномета старшина 2-й статьи Петр Рудаков метко посылал мины в самую гущу гитлеровцев. На снежном поле появились неподвижные серо-зеленоватые точки. Мины Петра Рудакова достигли цели.

Вот только ни одного танка долго не удавалось поджечь. Но тут командир орудия, в прошлом комендор минного заградителя «Теодор Нетте», старшина 1-й статьи Виктор Макеенок первым выкатил свою пушку для стрельбы прямой наводкой. Сам стал к прицелу. Тремя снарядами он превратил в факел передний танк. Командир расчета Исаков поджег второй. Два танка бойцы подбили из противотанковых ружей. Остальные вражеские машины повернули назад. За ними крались, уползая, словно раненые змеи в ущелье, серые тени гитлеровцев.

Через некоторое время озлобленные неудачей фашисты бросились во вторую атаку, но и она была отбита. К нам прибыло подкрепление — взвод лейтенанта Мишакова. Резервов у командира батальона Тулупова было немного, вот он и берег людей, да к тому же, кто мог сказать, сколько еще атак придется отражать.

Враг подверг Борнсово ожесточенному артиллерийскому и минометному обстрелу, бомбардировке с воздуха. Содрогалась земля. Горели дома, сараи. Белоснежное поле у деревни превратилось в черную, зияющую воронками, пропахшую дымом и порохом пашню. Белые халаты демаскировали бойцов.

Через некоторое время противник возобновил атаку. В труднейших условиях наши воины отстаивали занимаемые рубежи. Батарея бывшего курсанта Тихоокеанского высшего военно-морского училища Бородина взаимодействовала с ротой лейтенанта Исаева из батальона Тулупова. Около десяти танков ринулось на ее позиции. Батарея открыла огонь с дальней дистанции. Снаряды рвались впереди танков и между ними. Снег и земля, поднимаемые разрывами, засыпали их, но машины все шли и шли, наращивая скорость. Орудийные расчеты состояли из хорошо обученных комендоров береговой артиллерии, однако по танкам они стреляли впервые. Наши промахи, видимо, вселяли в гитлеровцев веру в полнейшую безнаказанность. Действовали они нагло и самоуверенно. Еще несколько минут — и танки окажутся рядом. Как остановить их?

А тут как назло оборвалась связь с расчетами орудий. Проваливаясь по колено в снег, Бородин бросился по открытому полю к первому орудию. Подбежал к командиру расчета коммунисту Григорию Петрову (до войны он был наводчиком на батарее, неоднократно бравшей призы). Срывающимся голосом крикнул:

— Прямой наводкой!

Старшина прицелился, вздрогнула пушка. Первый танк подбит. Это воодушевило бойцов. Остальные расчеты тоже открыли огонь прямой наводкой. Четыре танка запылали у нас на виду, остальные повернули назад.

На левом фланге оказалось поврежденным орудие старшины 1-й статьи Туезова. И это в то время, когда фашистский танк вырвался вперед и устремился к орудию. Наводчик Сергей Кичигин схватил бутылку с горючей жидкостью, связку гранат и побежал навстречу вражеской машине. Метнул бутылку, но промахнулся. Танк дал очередь из пулемета. Смертельно раненный Кичигин упал в снег. Однако комсомолец собрал последние силы, приподнялся и бросил связку гранат под танк. Все увидели фонтан огня и снега.

Из взвода главного старшины Пономарева уцелело только восемь бойцов. А работали они под стать конвейеру: шестеро стреляли, а двое заряжали магазины автоматов. Мужественные воины вели непрерывный огонь. Вот уже их осталось трое: командир взвода и автоматчики Ошурков и Пирогов. И все — ранены. Расстреляны последние патроны. Вражеские лыжники обтекают левый фланг, хотят окружить и взять героев живыми.

— Гранаты к бою! — крикнул старшина.

Взрывы охладили пыл фашистов, заставили их залечь.

Лобовая атака сорвалась. Однако дальние цепи немцев решили обойти деревню с фланга по лощине, тянущейся вдоль реки Волгуши. Вот уже к окопу, где залегли бойцы главного старшины Лебедева, прорвалась группа гитлеровцев. Пулеметчик Окунев меткой очередью скосил первых поднявшихся фашистов, но остальные стали просачиваться к окопу с тыла. Всего полсотни метров отделяло атакующих от окопа. Лебедев скомандовал: