Михаил Касаткин - Первозимок

- Я - за. Но надо попытаться послать еще разведчиков... - Он качнул головой и не договорил.

- Придется послать одного из артековских, - после задумчивого молчания сказал Демьянов. - Где трудно пробраться взрослому - легко может пройти подросток. Ребята они взрослые, понимающие... И под огнем бывали... Василий Данилыч их больше чем кто-нибудь знает. - Он уставился чернющими цыганскими глазами на своего заместителя. - Кого бы из них можно, Василь Данилыч? Они все из здешних мест... Но чтобы знал хоть немного именно Переверткино...

Мишаков опять тронул повязку, опять поморщился.

- Есть такой парнишечка... Сева Долгополов... Пожалуй, не подведет...

Севка вместе с тремя своими сверстниками из школ соседнего района отдыхал в Артеке. С началом войны их спешно отправили домой. Но по иронии судьбы случилось так, что ехали они в то же время и навстречу войне. Эшелон их двигался медленно, то и дело попадая в железнодорожные пробки. А однажды, когда ребята уже считали, что вот-вот их затянувшееся возвращение домой благополучно завершится, фашистская авиация, отбомбив небольшую станцию, где и находился их состав, выбросила десант. Спасаясь от фашистов, артековцы ушли в лес. Так они оказались сначала на оккупированной территории, а затем - в партизанском отряде Захара Демьянова.

Теперь Севка стоял перед командиром отряда и, слегка опустив голову, будто прислушиваясь, выжидающе смотрел на Демьянова.

- Что не весел, партизан?.. - Захар своими цыгановатыми глазами словно прощупывал подростка. - Задания не испугался?

Севка мельком оглядел присутствующих. Бледнолицый и молчаливый, он выглядел немножко болезненным. Но ни на переходах, ни под огнем жалоб от него, как и от других артековцев, живущих в партизанском отряде, не слышали.

- Я никакого задания еще не получал...

- Получишь. И опасное, - перебил его командир. - Не побоишься?

- Постараюсь выполнить. А буду бояться или нет - ведь это не важно?

Демьянову ответ понравился.

- Откуда ты знаешь Переверткино?

- Дед у меня здесь живет. Бывал несколько раз...

- Кто он - дед-то?

- Просто дед. Долгополов Алексей Ефремович...

- Ладно... - кивнул Захар. - Тогда слушай, что от тебя потребуется...

Отправлять его решили не в ночь, как уходили разведчики до него, а ранним утром, снабдив кое-какими рыболовными принадлежностями, - будто идет с ночевки у озера... Для этого Севке предстояло сделать крюк в несколько километров по лесу, в обход поселка, чтобы заявиться в нем со стороны озера Длинного. Не было свежей рыбешки для лучшей маскировки, но и клева в эту пору почти не было...

- Возвращаться тебе предстоит в лесничество. Знаешь, где оно?.. - Севка кивнул. - Там тебя будут ждать. Выйдешь из поселка опять к озеру, а там - бог дай ноги!..

Три партизана проводили Севку до Длинного, переночевали там вместе с ним. Севка умудрился даже поймать двух линьков и с первыми лучами солнца направился в поселок.

Партизаны видели, как мальчонка поднимался по росной траве к огородам, что располагались в полукилометре от поселка... Видели, как он перекинул через жердяной забор удочки... Нагнулся и сам пролез между слегами изгороди на огород... Затем подобрал удочки и, не оглядываясь, зашагал в сторону садов...

После того как он скрылся из виду, партизаны еще несколько часов выжидали на всякий случай. А когда солнце поднялось в зенит, один из них направился к новому месту расположения отряда, а двое других - в район лесничества, ждать Севку...

Но ждали напрасно. Севка также бесследно пропал, как двое разведчиков до него.

Миновали сутки... Потом еще одни. Будто колдовство тяготело над Переверткино. И хотя в штабе отряда в колдовство не верили - тревога наросла до предела.

На третьи сутки в большую командирскую землянку буквально ворвался возбужденный Павел Микрюков, временно заменивший Мишакова, контузия которого с каждым часом давала себя знать все больше: усилились головные боли, повысилась температура.

Микрюков умел проводить политбеседы, редактировать листовки, воззвания, был всегда исполнительным, оставаясь скромным, незаметным. И на этом основании Василий Данилович, чувствуя, что ему в таком состоянии трудно справляться с делами, временно передал Микрюкову свои обязанности. И кажется, впервые ошибся...

- Разрешите, командир?

Захар Демьянов поднялся со своего хвойного ложа и, предчувствуя неприятный разговор, пожалел, что Мишаков, с которым они жили в одной землянке, куда-то отлучился.