Георгий Брянцев - Тайные тропы

— Пошли докладывать, — заключил Вагнер.

— Сволочи! — со злобой сказал Алим и сжал кулаки. Остывший вареный картофель стоял на столе, но до него никто не дотрагивался. Об ужине забыли, каждую минуту ожидали ареста.

— В дупле у нас ничего нет? — спросил Вагнер.

— Пусто, — ответил Алим.

— Мы ничего не знаем, ничего не видели, никто к нам не ходит… Так и будем говорить. А наших надо предупредить на всякий случай… Ты завтра в поле не ходи.

Старик поднялся, прошел в спальню и лег. Однако уснуть он не смог и вздрагивал при каждом звуке и шорохе.

Алим вовсе не ложился спать, решив ждать прихода квартирантов.

В полночь раздались шаги в доме и сдержанный говор. Старик и Алим насторожились.

Возвратились квартиранты. Они прошли наверх, и в доме воцарилась прежняя тишина.

Только под утро Вагнер и Алим заснули, но сон не принес отдыха взвинченным нервам.

Вагнер терялся в догадках. Он не сомневался в том, что листовка уже находится в руках какого-нибудь Фохта и тот строит планы разоблачения и поимки как авторов, так и распространителей ее. Но почему никто не пришел? Надо обязательно предупредить остальных.

Спустя некоторое время Алим вышел на улицу и занялся необычным делом: вооружившись лопатой, он стал счищать траву, которая росла на тротуаре между каменными плитами.

Примерно через полчаса на улице показался человек. Поравнявшись с Алимом и услышав от него несколько слов, он прошел мимо дома, не заглянув к Вагнеру. Еще через полчаса Алим прервал работу и покинул улицу.

— Предупредил, — улыбнулся Грязнов, осторожно наблюдавший из окна мезонина за Алимом.

— Напугали мы их, Андрюша, — заметил Ожогин. — Я понимаю их состояние и убеждаюсь в том, что тут мы имеем дело с честными людьми. Надо поскорее все объяснить, а то напортим только.

…Ночью, возвратившись с занятий от Долингера, друзья не вошли в дом, а незаметно углубились в сад и сели на одну из дальних скамеек. Отсюда, из-за кустов сирени, хорошо была видна большая часть сада. В течение часа тишина ничем не нарушалась. Друзья уже хотели покинуть свой наблюдательный пункт, как вдруг явственно услышали шум. Кто-то спрыгнул с задней стены и затих. Прошло несколько минут. Раздались осторожные шаги. По тропинке, в трех метрах от друзей, прошел мужчина. Ожогин и Грязнов затаили дыхание. Незнакомец приблизился к яблоне, задержался около нее на несколько секунд и вернулся обратно. Друзья не увидели, а услышали, как он вскарабкался на стену и спрыгнул по ту сторону.

— В дупле опять что-то есть, — сказал шопотом Ожогин.

— Это мы сейчас узнаем, — ответил Андрей.

Оба вышли из укрытия и осторожно приблизились к яблоне. Нетерпеливый Андрей опустил руку в дупло:

— Ого! Опять листовки, и много…

— Тише, — предупредил Никита Родионович. — Вынимай.

Тугая пачка листовок была перетянута шпагатом. Ожогин вытащил из середины несколько штук, а остальные положил обратно. Едва он успел это сделать, как раздался скрип дверей. Друзья быстро укрылись за стволами деревьев. С крыльца дома спустился старик Вагнер и направился по дорожке. На полпути он остановился, постоял с полминуты, как бы что-то обдумывая, а потом подошел к яблоне. Вынув из дупла сверток, старик подержал его, громко вздохнул и водворил его обратно.

Вагнер не знал, как поступить. Он намеревался встретить человека и предупредить его, но опоздал. Как же быть? Вынуть листовки из дупла и отнести в дом — рискованно и неразумно; оставить здесь — тоже. Сжечь! Это, пожалуй, самое верное средство, самый лучший выход из положения. Взять сейчас их с собой в кухню, облить керосином и сжечь, чтобы даже следа не осталось. Но Вагнер заколебался. Он отлично знал, какой ценой оплачиваются эти маленькие листочки бумаги, сколько ночей, сил, здоровья отнимают они у патриотов, какой угрозе и опасности подвергаются товарищи, выпускающие их. Неужели то, что создано упорным, опасным трудом, что должно завтра, послезавтра широко разойтись по рукам, он, Вагнер, возьмет и уничтожит за несколько минут?

«Нет-нет! — прошептал старик. — Пусть лежат. Пусть будет, что будет…»

…Ночь эта была еще тревожнее, чем прошлая. Вагнер ждал обыска, но никто не появлялся. Не пришли и днем. Это еще больше обеспокоило старика. Вагнер опасался слежки, поэтому Алим постоянно дежурил у окна. Все товарищи, кроме Гуго Абиха, были предупреждены. Гуго был товарищем сына Вагнера — Отто. Тогда, при убийстве Отто, он чудом вырвался из лап гестапо: ему удалось скрыть свою принадлежность к компартии.