Юрий Рышков - Капитан Быстрова

— Что случилось-то, ваше благородие?

Но уже через два-три слова разговор затих в отдалении.

В том, что Наташа была «настоящей», Вася не сомневался. Желание поскорей оградить ее от опасностей и предупредить отряд о том, что она найдена, жива и невредима, подгоняли его.

Он без труда выбрался из Воробьева. Хорошо зная дорогу к лагерю, он отправился напрямик через лес, изредка ориентируясь по Полярной звезде.

Шагать по лесу в ночной темени было не страшно. Пробираясь сквозь подлесок, мелкий и густой березняк и ельник, Вася не раз спотыкался о валежник, падал, ушиб колено и расцарапал лицо. Несколько сбившись с пути, он с полчаса метался, натыкаясь на кочки, и петлял по болоту, не сумев из-за темени и тумана обойти его стороной.

Вася ворчал и ругался.

Он досадовал на то, что не смел отвести Наташу прямо в лагерь. Никто из партизан не имел права приводить в лагерь посторонних людей, кто бы они ни были. Обычно в таких случаях назначались явки где-то на стороне. В свое время Дядя издал специальный приказ и требовал его строгого и неукоснительного выполнения. Делалось это в целях наибольшей конспирации. Немецкие лазутчики уже не раз под разными предлогами пытались проникнуть к партизанам и навести карателей.

Усталый и мокрый до пояса, Вася на рассвете добрался до пропускного пункта лагеря у огромной сосны, высоко поднявшей густую зеленую крону над глубоким лесным оврагом.

На вершине могучего дерева, откуда хорошо просматривались дали, круглосуточно дежурили наблюдатели. Часовые и дозорные постоянно охраняли лагерь, где совсем недавно обосновался отряд.

— Ну, Василь, как дела? — спросил часовой. — Эвон как разукрасился и изгвоздался!

— Дела важнецкие, — устало ответил парнишка и улыбнулся, предвкушая впечатление, какое произведет на Дядю его доклад.

Возле палатки командира партизанского отряда он увидел того самого грузина, молодого и стройного офицера с осиной талией и черными короткими усиками.

Он возглавлял группу поиска, только что вернулся из похода и докладывал Дяде о новой стычке с немцами в районе падения самолета.

Дядя — широкий в плечах, коренастый, невысокого роста человек лет сорока, с худым скуластым лицом, изборожденным множеством преждевременных морщин, — слушал его и кончиками пальцев потирал виски. Темно-серые глаза Дяди, близоруко прищуренные, но живые и быстрые, в упор глядели на собеседника, прощупывая его. Худые щеки с выступающими подвижными желваками, всегда были чисто выбриты, а густые, с редкой проседью, каштановые, не совсем послушные жесткие волосы аккуратно зачесаны назад.

— Красив! — обеспокоенно взглянув на Васю, сказал Дядя.

— Доброе утро… — начал Вася с таким видом, будто ничего особенного не произошло. — Вечером я нашел сбитого летчика…

— Ну да?!

— Вернее, летчицу. Девка она.

Дядя и офицер-грузин с любопытством смотрели на паренька.

— Что вы так смотрите, словно не верите?

— Говори, — приказал Дядя.

— Говорю — нашел. Жива и здорова. Встретил ее в пяти километрах к западу от Воробьева. Она на парашюте возле реки опустилась. Стало быть, километров за десять от места падения самолета.

— О парашюте она сама тебе рассказала?

— Сама. Ночь, значит, на островке проскучала, а к утру вышла на проселок, который от Воробьева к совхозу идет. Спряталась там в кустах и весь день ждала кого-нибудь. Под вечер я в ту сторону шел, она меня и окликнула.

Вася подробно рассказал об их встрече и разговоре, не отказал себе в удовольствии помянуть, как летчица неумело «навела следствие с табаком и куском газеты». Потом сказал, что для большей безопасности принес ей одежду старостиной дочки Машки и, не имея права вести чужого человека в лагерь, устроил у Козьмы Потаповича, пообещав вечером прийти за ней.

— Молодец, Вася, — похвалил Дядя. — Сделал все правильно. Она знает, где ты взял для нее одежду и кем является Козьма Потапович?

— Знает.

— Напрасно. Старостой рисковать не следовало, если она…

— Она нашенская! — перебил Вася.

— Подожди, не спеши с выводами… Лучше припомни, какие она задавала тебе вопросы? Могло быть и так, что немцы воспользовались самолетом и под марку сбитого летчика сработали: разведчицу посылают.

— Нет. Не должно быть. Она из гвардейской дивизии, что на Курской дуге стоит. В ту ночь они долбали станцию. Летчица и по виду своему, по беспокойству и разговору вполне наша… Еще рассказывала, как в Грузии недавно была и над Черным морем воевала.