Юрий Рышков - Капитан Быстрова

Над землей занималась заря, и вокруг звенел стоголосый птичий гомон. Замысловатые трели и посвисты наполняли лес, поднимались вверх, таяли в синеве неба. Свежий воздух, перекатываясь волнами, бродил по лесу, и медовые запахи трав и листьев поочередно сменяли друг друга. А когда поднялось солнце, веселые «зайчики», переливаясь, затрепетали на белоснежной коре берез, на молодой траве, на соснах, фиолетовых внизу и ярко-оранжевых, похожих на янтарные свечи, вверху.

Вытащив карту, Наташа попробовала хоть приблизительно сориентироваться. Если станция, которую вчера бомбили, лежит километрах в тридцати к северу, то она сама находится сейчас у реки, километрах в пяти-шести к западу от села Воробьево… Вот оно: кружочек и надпись… За Воробьевой через реку — Неглинное, дальше к югу — Никольские Хутора, а километрах в двадцати пяти должна быть родная Пчельня. На карте ее нет: она где-то южнее, за обрезом листа.

Внимательно разглядывая десятиверстку, Наташа почувствовала облегчение: в крайнем случае, она могла пробраться в Пчельню, и там, может быть, даже повидавшись с матерью, если она жива, узнать кое-что, достать одежду.

До полудня по дороге прошла группа женщин с топорами и лопатами.

Наташа впервые увидела земляков и, не отрываясь, с любопытством и грустью смотрела на них. Думалось, будь это до войны, женщины шли бы со звонкой песней, веселые и задорные, громко и жизнерадостно о чем-нибудь судача. Сейчас они брели молча, хмурые и изнуренные…

Выйти к ним Наташа побоялась: их много, а нужен был один человек.

Час спустя проехал на мотоцикле немецкий солдат, и дорога снова стала пустынной.

Под вечер, часов в шесть, когда Быстрова уже отчаялась увидеть кого-либо еще, мотоциклист проехал обратно. Потом протарахтел грузовик с железными бочками, и вскоре прошли женщины с топорами и лопатами. Шли такие же скорбные, молчаливые, понурые, как и утром.

«Крикнуть бы им, — подумала Наташа, — сказать бы несколько слов в утешение… Что мы живы и боремся!.. Что мне надо помочь». Но желание крикнуть осталось желанием. Выйти к землячкам, не зная обстановки, было бы неблагоразумно. Жадно наблюдая за крестьянками, Наташа проводила их взглядом до самого дальнего поворота дороги, видимого ей с бугорка.

Стало опять тихо. Что предпринять?..

Как ни думала, как ни гадала она, так ни к какому определенному решению не пришла. Ясно было одно: лежать у дороги еще сутки бесполезно.

— Буду пробираться к матери! — прошептала она. — Больше делать нечего…

Наташа решила дождаться темноты. Казалось, ночью идти безопасней.

Солнце уже коснулось горизонта, когда летчица заметила идущего по обочине тропинки парнишку лет четырнадцати. Он шел и, беззаботно насвистывая, сбивал длинным хлыстом головки одуванчиков.

Надо попытать счастья. Вытащив пистолет, положив его под грудь на траву и незаметно придерживая рукой, она тихим и спокойным голосом, так, чтобы не испугать, окликнула парнишку. Он резко остановился, оглянулся по сторонам и торопливо подошел к ней.

Они поздоровались.

Мальчик пристально рассматривал синий комбинезон Наташи.

— Штурманша небось? — спросил он. — На станции ночью ох и бомбежка была! Давали фашисту жару, аж земля трескалась… Стало быть, сбили тебя?

— Да, парень, сбили… А ты кто?

— Русский.

— Вижу.

— Ну советский…

— Помочь мне надо. Сумеешь?

— Подумаем…

— Расскажи, что и как тут у вас?

— Не ахти…

— Партизаны в вашем районе есть?

— Сам Дядя…

— Ясно… Здесь партизанить удобно: лес велик.

— Это как сказать, насчет удобства-то, — усмехнулся паренек. — Вчера под вечер, к примеру, километрах в десяти отсюда наш самолет упал. Дядя с небольшим отрядом возьми и сунься туда летчика искать. А немцы его опередили… Схватка была. Здорово друг другу шеи намылили! Я тоже на поиск направлен. Если ты та самая, значит, мне повезло…

— А ты не скажешь, как мне Дядю найти?

Мальчуган задумался:

— Не спеши; дело не простое… Дай срок…

— Так ведь я та самая, чей самолет сгорел. Летчица я…

— Твой, говоришь, самолет?

— Мой.

— Я помогу тебе спрятаться на время. А обманываешь если… Смотри… Все равно не уйдешь…

— Ты чего такой подозрительный?

— Всякое бывало. У нас закон: держи ухо востро!.. Если же ты правда тот самый летчик… Я тебя пока в Воробьеве отведу. Костюм у тебя больно не подходящий для наших мест. Согласна?

— Тебе виднее. Надежно там?

— И для нас и для них… Словом, разберемся.