Юрий Рышков - Капитан Быстрова

— Товарищи, поздравляю вас с получением высоких правительственных наград!..

Опять раздалось дружное «ура». Наташа облегченно вздохнула, считая официальную часть законченной. Строй почему-то не распускали.

— Товарищи! — сказал Славин. — Сейчас будет зачитан еще один Указ.

Контр-адмирал жестом пригласил Головина занять место перед строем, а сам отошел чуть в сторону.

Головин взял из поданной ему Смирновым папки лист плотной бумаги и начал читать — внятно, не спеша, четко произнося каждое слово.

— «… За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и мужество наградить орденом Ленина гвардии капитана Быстрову. — И Головин особенно громко, с ударением произнес — Наталью Герасимовну».

Восторженное «ура» снова прокатилось по кораблю.

Головин, подойдя к ней, подал открытую красную коробочку с орденом Ленина. Наташа как во сне приняла награду. Она ничего не слышала — даже гремящего в ее честь боевого «ура».

Головин наклонился к ней:

— От имени и по поручению Президиума Верховного Совета СССР вручаю вам орден Ленина! И… не надо плакать… — добавил он тихо.

— Простите меня… Я… я очень взволнована…

Головин взял ее за плечи и, улыбаясь, тихо спросил:

— Ловко сделали! Вручили здесь, на корабле, при моряках.

— Чересчур ловко, товарищ генерал, — шепотом ответила Наташа.

— Правда, Смирнов тебя представил ко второму ордену Боевого Красного Знамени, а командующий учел таран — и вот…

Моряки неподвижно стояли в строю и глядели на Наташу.

Контр-адмирал подошел к Сазонову.

— Распускайте экипаж, — сказал он и направился к Наташе.

— Поздравляю вас, гвардии капитан! — протянул он руку.

Сазонов объявил:

— Экипаж, внимание! Через десять минут торжественный обед в офицерской столовой порта. Прошу быть всех… А сейчас р-разойдись!..

Вскоре под низкими сводами столовой собрались моряки. Наташу на том же кресле матросы перенесли к накрытому столу. Ей помогли снять реглан, прикрепили к гимнастерке орден Ленина и усадили в центре стола. Слева от нее сел Храпов, справа — Панов. Напротив заняли места Славин, Головин, Смирнов, Сазонов, Шведов, Станицын и Мегрелишвили.

Каждый чувствовал себя празднично — легко и радостно. За обедом много шутили, говорили, поднимали тосты.

Пили за победу, за Родину, за авиацию и флот, за танкистов и артиллеристов, за могучую пехоту, за далекие и близкие родные очаги, за всех присутствующих. Был провозглашен тост и за гвардии капитана Быстрову.

Высоко подняв бокал, Наташа поблагодарила за внимание и выпила шампанское до дна.

Вспомнив о сюрпризе, она повернулась к Панову:

— Вы говорили про сюрприз?.. Не забыли?

— «Забыть? Забвенья не дал бог!»

— О моем награждении вы знали?

— Нет. Сюрприз у нас другой. Ваше награждение для нас тоже сюрприз…

— Так в чем же дело?

— Узнаете.

— Когда?

— Скоро, Наталья Герасимовна. Очень скоро.

— Скажите мне на ухо.

— Не могу.

— Ну я прошу. Неужели вы так безжалостны?

— «Да, скифы мы…» — улыбнулся в ответ Панов и, поднявшись, обратился к Славину: — Разрешите начинать, товарищ адмирал?

Сазонов посмотрел на Наташу. Она в ожидании чего-то неизвестного ей вопрошающе глядела на Панова. Славин, знавший о сюрпризе, ответил Панову:

— Прошу. — И тут же шепнул Сазонову: — Посмотри, как она волнуется… Ты приглядись хорошенько: лицо-то какое! Российская Афина Паллада!

Алексееву подали баян. Группа матросов разом, как по команде, окружила его.

— Сейчас будет исполнена песня, — объявил Панов, — посвященная Наталье Герасимовне. Слова мои, музыка Алексеева. Хор нашего экипажа.

Он сел на место и взглянул на Наташу:

— Это и есть наш сюрприз.

Алексеев отодвинулся от стола и привычным жестом вскинул на плечо ремень. Вступительный аккорд зазвучал под сводами столовой особенно мощно. Грянул хор:

Как только окончилась песня, раздались дружные аплодисменты.

— Мне уделяют слишком много внимания! — смущенно проговорила Наташа.

… Она вернулась в госпиталь переутомленная, но радостная и счастливая. Когда с помощью санитарки сняла реглан, на ее груди блеснул золотом орден Ленина. Надежда Семеновна и Варя принялись целовать ее.

— Боже мой! Орден Ленина! — воскликнула Надежда Семеновна и прижала к себе Наташу.