Лев Самойлов - Пароль — Родина

Теперь во время скупого партизанского отдыха только и разговора было о гибели Герасимовича, о возвращении Терехова из Калуги, о подходе пополнения. Все понимали, что близится большое, настоящее дело, трудная боевая операция, и каждый с нетерпением ждал дня, часа, минуты, когда прозвучит команда: «В поход!»

В поход!.. Для этого надо бы переформироваться и соединиться с воинскими частями особого назначения. По указанию командования отряд временно перебазировался за линию фронта, в район деревни Муковнино. Там и произошла ранним ноябрьским утром эта долгожданная встреча.

Сердце Карасева, офицера-строевика, сильнее забилось при виде бойцов Красной Армии. Все они были в новом, ладно пригнанном обмундировании, с автоматами на груди, с пулеметами и даже с минометами в хвосте колонны. Выглядели бойцы бодро и с любопытством разглядывали встретивших их «лесных бойцов», о которых пока еще знали только понаслышке.

Это был батальон особого назначения Западного фронта. Еще 11 ноября командир батальона полковник С. И. Иовлев и его заместитель капитан В. В. Жабо повели своих бойцов с территории подмосковной дачи М. Горького для выполнения специального задания: проникнуть в ближайшие тылы противника, чтобы захватывать мосты, переправы, дезорганизовывать немецкую связь, нарушать вражеские коммуникации — и все это с целью облегчить действия ударной группировки нашей 49-й армии. В пути следования к линии фронта колонна Иовлева попала под ожесточенную бомбежку немецких самолетов и оказалась разорванной. К позициям 17-й стрелковой дивизии генерала Д. Селезнева Иовлев добрался со своим штабом и примерно полубатальоном бойцов. Остальные остались где-то в хвосте и вскоре должны были появиться здесь, на исходном пункте выхода в тыл фашистов.

Командир батальона полковник Иовлев радушно пожал руки партизанам, но от приглашения закусить и отдохнуть наотрез отказался. Полковник спешил. Поблагодарив за приглашение, он внимательно выслушал Карасева: старшему лейтенанту очень хотелось совершить налет на немецкий гарнизон в Угодском Заводе.

— Да, вам будет нелегко, — задумчиво сказал Иовлев. — Войсковые разведчики уже прощупывали немцев в Угодском Заводе и, конечно, напугали их. Сожгли автомашину с рацией, пошумели возле села и отошли. Думаю, что теперь немцы выставили крупные заслоны. Как бы вам не нарваться на эти заслоны и не провалить все дело. План налета вы разработали?

— Пока у нас есть предварительный план, — ответил Карасев. — Уже доложили свои соображения в Москву. Ждем подкреплений.

— Обязательно тщательно подсчитайте и распределите свои силы. Разведку делали?

— Так точно.

— Местность-то вы уж, надеюсь, знаете?

— Знаем, дорога знакома.

— Надо заранее позаботиться о путях отхода. Возможно, при отходе придется двигаться другим маршрутом. Смотря по обстоятельствам.

— Понимаю.

— Ручные гранаты у вас есть?

— Есть.

— Это хорошо. Пользуйтесь ими, когда будете нападать на дома, на скопления гитлеровцев или отбиваться от них. Только осторожно, чтобы в суматохе не зацепить осколками своих.

— Разумеется.

— Жаль, тороплюсь я и не могу посидеть с вами за планом налета, — проговорил Иовлев. — Но мои советы, думаю, вам пригодятся. Когда ввяжетесь в дело, действуйте стремительно, дерзко, не выпускайте из рук управления людьми. Да определите условные сигналы начала налета и выхода из боя. Наметьте пункт сбора, подумайте об эвакуации раненых.

— Спасибо, товарищ полковник, постараемся ничего не забыть.

Полковник задумался, как бы вспоминая что-то важное, о чем он не успел упомянуть, а потом, испытующе глянув на Карасева, спросил:

— Значение Угодского Завода вы себе представляете?

— Представляю, товарищ полковник.

— Угодский Завод — это узел дорог, идущих к линии фронта. Автомагистраль Брест — Москва. Снабжение немецких войск на участке Тарутино — Серпухов проходит через Угодский Завод. Соображаете?

— Соображаю.

— То-то же! Так что удар по Угодскому Заводу — дело важное и серьезное. Поэтому я беспокоюсь за вас и от души желаю вам успеха.

Он помолчал с минуту и добавил:

— С вами пока останется мой заместитель капитан Жабо. Вот он, прошу любить и жаловать.

Жабо сделал шаг вперед и молча приложил руку к танкистскому шлему.

— Капитан Жабо будет дожидаться подхода остальных бойцов нашего батальона и потом, если потребуется, пойдет по моим следам. А если я справлюсь сам, тогда Жабо и другие наши бойцы и командиры сумеют помочь вам. А теперь просьба: дайте мне проводника, хорошо знающего местность и, конечно, вполне надежного.