Георги Лозев - Я, Легионер

Начался переход большого горного озера. Снег падал хлопьями, и только капрал, державший в руке компас, знал, где находится берег. Я чувствовал себя, как раб на галере, так как Пайетт задавал нам ритм, и мы гребли, не думая, куда плывем. Когда он должен был повернуть, он приказывал половине гребцов перестать грести, и лодка поворачивалась одним движением градусов на 30. В ZODIACe нас было девять человек с ранцами — восемь гребцов и ефрейтор, который отдавал приказы.

Снег перестал идти, и перед нами показался удивительно красивый вид покрытого снегом берега на фоне круто поднимавшихся Пиренеев. К сожалению, я не был туристом и не имел возможности сфотографировать сказочные пейзажи, но они навсегда остались в моей памяти.

После часа гребли мы пришвартовались на противоположном берегу, спустили лодки и передали их сержантам Шестого инженерного полка легиона. Обедали под большим полотном, где взвод был снова в полном составе. Мы слышали, как солдаты других групп расположились на ночлег в заброшенном каменном здании и согревались с помощью костра. Наш трудный и долгий поход, безусловно, стоил свеч из-за теплой сельской школы. Я думал, что в эту ночь не избежать ночлега под открытым небом, но главным было то, что у меня была сухая одежда. На этот раз старший сержант остался со второй боевой группой, а нас Сорабелла повел своей обычной скоростью.

— Так как очень холодно, пора согреться, ребята! Вперед!

И мы снова пошли с одной целью — первыми прибыть на место встречи. Конечно, по покрытым снегом ледяным тропам идти было проще. Единственная опасность, которая нас подстерегала, — увязнуть где-то, но наш сержант шел впереди. В пять часов вечера мы пришли в назначенное место и разбили палатки на снегу. Метель кончилась, и ночью было очень тихо. Снег продолжал идти хлопьями, но потеплело — не было ледяного ветра, и я не чувствовал холода.

В ту ночь мне приснилось, что я дома, в родной Болгарии, и гуляю со старыми друзьями по улицам Софии, но крик “Réveil!” капрала Пайетта вернул меня к действительности. Мы с Янчаком вышли из нашего иглу, очистив дверь от выпавшего снега. Было очень тихо, и мы спали очень глубоко. Только крик капрала нарушил тишину в пять утра:

— Как вы знаете, мы должны быть первыми! Так что немедленно одевайтесь и завтракайте! Хочу вас видеть гладко выбритыми, не забывайте, сегодня последний день похода!

Мы все были готовы вовремя, кроме Феррари, араба с итальянским именем.

— Позор на твое имя! — крикнул Сорабелла. — Я не могу поверить, что имею что-то общее с тобой! Чтоб его напарник пришел на помощь!

Напарник Феррари был русский, он начал ругаться и материться по-русски. Перевернув ранец араба, он стал собирать его снова. Эта операция задержала нас на пятнадцать минут и, безусловно, создала нервную атмосферу еще с утра.

— После того как мы потеряли время, пойдем прямой дорогой! — сказал Сорабелла и повел нас через лес и холмы.

Мы шли уже пятый час без перерыва и видели, что сержант не знает окрестностей. Дважды мы подходили к огромным скалам, на которые невозможно было залезть. Мы старались обойти их, но иногда сталкивались с непроходимой растительностью и крутыми склонами, что нас еще более тормозило.

Еще через два часа ходьбы вокруг да около сержант дал нам знак для привала. Пока мы перекусывали, он поднялся на близлежащий холм, чтобы обследовать район. Очевидно, он заблудился. Сорабелла всегда приводил нас к цели безошибочно. Но было очевидно, что даже лучшие ошибаются. Через полчаса сержант вернулся и собрал нас.

— Я должен признать, что заблудился в лесу, и потому вам придется пройти лишние десять километров. Мы не будем первыми, но в этом вина только моя, так что наша единственная цель — добраться вовремя. Я проведу вас по более безопасной дороге. Вперед!

Я помню, в тот день Сорабелла не обедал, но повел нас вдвое быстрее. Феррари, наш утренний «герой», видимо, начал отставать, и мы слышали, как ругался его русский напарник. Пайетт, который шел последним, начал смеяться, но смех внезапно прекратился, и он дал сигнал тревоги. Сорабелла в считанные секунды оказался позади группы.

— Что, испанцы на нас напали? — спросил он с улыбкой.

Мы поняли, что находимся вблизи испанской границы.

— Нет, сержант, Феррари стало плохо, — сказал Пайетт. — Его только что вырвало.

— Феррари, позор на твое имя! — закричал Сорабелла. — Ну, напарнику взять его FAMAS, а мы будем по очереди нести его ранец. Феррари без багажа пойдет передо мной, чтобы я видел его состояние, но я не хочу отставать. Вперед!