Вячеслав Бондаренко - День «Б»

— Вы, вероятно, совсем свихнулись на почве подозрительности, дружище? Английский диверсант на Восточном фронте?.. А почему не арабский террорист с ятаганом в зубах?..

— Это самый настоящий британский коммандо! — закричал Хойзер. — Он угнал танк и проехал на нем через пол-Минска!

Лицо майора стало сочувственным.

— Рекомендую завязывать с первитином, коллега, — серьезно посоветовал он. — Да, работоспособность повышает, ночами не спишь, зато последствия — хуже не бывает. Навязчивые идеи, повышенная раздражительность… И с паническими слухами тоже завязывайте! — крикнул майор уже вслед. — Надо же, «угнал танк»…

Даже артиллеристы, выставившие заслон на пути угнанного танка и задержавшие его, отказались помочь Хойзеру. По их словам, никакого англичанина в танке не оказалось, никто его не видел, да и время ли сейчас, в момент решающих боев, ловить каких-то мифических парашютистов?..

Вытирая выступвший на лбу пот и шатаясь от усталости, Хойзер вышел на озаренную рассветом площадь. Знакомая до последней мелочи, сейчас она казалась ему удивительно противной…

«А что, если действительно не было никакого англичанина? — вдруг мелькнула в голове безумная мысль. — Как ты это докажешь?.. Оружие, документы и одежда на нем — немецкие, он ничего не говорил… С охранником в тюрьме не общался. С механиком-водителем разговаривал по-немецки. Что, если это какой-нибудь спятивший немец, решивший бороться с нацизмом?..» Подобные примеры уже бывали. История солдата Фридриха Шменкеля, добровольно помогавшего русским партизанам, была хорошо памятна Хойзеру. Шменкеля казнили 22 февраля 1944-го, но ведь могли быть и другие предатели!..

Хойзер сорвал с головы смятое кепи, провел обеими ладонями по лицу. Нет. Нельзя срываться в безумие. Ведь эксперты опознали в небе гудение «Ланкастера»!.. Значит, есть англичанин!.. Но как найти его здесь, в этом сумасшедшем городе, уже зараженном паникой?.. Наверняка эта сволочь отлеживается в каком-нибудь погребе, но прочесать весь Минск, заглядывая в каждый погреб, было бы просто нереально…

«Дауманн!.. — думал оберштурмфюрер, торопливо шагая по предрассветному Минску. — Вот мой последний шанс!.. Не может такого быть, чтобы англичане гоняли через линию фронта «Ланкастер» ради одного-единственного парашютиста. Конечно, их было несколько! И Дауманн обязан их найти. Иначе…» — постарался недодумать Хойзер.

Торопливым шагом Хойзер направился к себе, сорвал с рычага телефонную трубку и потребовал соединить его с комендатурой Заславля. Но вместо послушного «Соединяю» услышал виноватое:

— Связь отсутствует. Вероятно, действуют партизаны…

— Ч-ч-черт! — от души воскликнул эсэсовец, швыряя трубку на рычаг.

К счастью, штабной связист оказался на месте. Моргая заспанными глазами, он в присутствии Хойзера отбил сообщение, предназначенное мобильному отряду Дауманна.

— Оберштурмфюрер!.. — Радист роты, он же один из немецких унтеров, преданно глазел на мрачного, невыспавшегося Дауманна. — Вам сообщение из Минска!

Пауль Дауманн сделал еще две глубоких затяжки, выбросил сигаретный окурок и выбрался из палатки. Часы на запястье показывали без пятнадцати семь, а это означало, что через четверть часа истекал срок ультиматума, поставленного им бойцам роты «Шума».

Сообщение было от Хойзера. Он требовал немедленно сообщить, увенчались ли успехом поиски британских парашютистов, в противном случае грозил Дауманну военно-полевым судом.

Рядом с Дауманном преданно торчал роттенфюрер Шпак. Пауль взглянул в его глупое лицо, чувствуя, что накаляется.

— Постройте роту, — процедил он сквозь зубы и, дождавшись, пока Шпак убежит, приказал связисту: — Ответьте Хойзеру: «Вышли на след англичан. Прошу предоставить еще один день. Дауманн».

Через пять минут рота выстроилась перед заславским костелом. Дауманн с ненавистью обвел глазами строй подчиненных ему людей. Тупые славянские рожи, мутные после сна глаза…

— Сейчас семь ноль-ноль, — хрипло проговорил оберштурмфюрер, тыча пальцем в циферблат часов. — Где англичане?

Строй молчал. Дауманн кивнул Шпаку:

— Вы лично будете приводить приговор в исполнение…

— К-какой приговор? — заикнулся роттенфюрер.

— Как какой? Разве я не сказал, что в случае неисполнения приказа пятнадцать человек из роты по моему выбору будут расстреляны? А расстреливать будете вы, роттенфюрер…

Шпак судорожно перевел дыхание, побледнел, но преданно шагнул вперед: