Сергей Зонин - Верность океану

Не прошло и получаса после присоединения к эсминцам лидера, как в небе появился вражеский разведчик. Он приблизился к отряду и был сбит нашим истребителем ДД. Вот тут Негода допустил ошибку, приказав «Способному» поднять с воды опустившихся на парашютах летчиков. Не так уж значима потеря двадцати минут, главное в том, что корабли сбавили ход, ослабили наблюдение за воздухом. Восемь Ю-87 заметили, когда они уже вошли в пике. С запозданием открыли зенитный огонь. А наши истребители ДД связали боем сопровождавшие «юнкерсы» истребители. Три бомбы поразили «Харьков». Приказав «Способному» взять лидер на буксир, Негода дал радиограмму случившемся.

Получив это донесение, Владимирский не медлил с рением: «Харьков» топить, сняв команду, уходить полным ходом к своим берегам. Пока шифровали телеграмму, на КП авиации уже пошло приказание послать к отряду все истребители ДД. Но корабли в это время еще были вдвое ближе к аэродромам в Крыму, чем к нашим на Кавказе… О повреждении «Харькова» Владимирский сразу же доложил наркому ВМФ, находившемуся в штабе флота. Г. Кузнецов вспоминает: «Командующий флотом старался, чем мог, помочь кораблям, выслал к ним еще девять истребителей - все, что находилось на аэродромах.

- Где остальные два корабля? - спросил он.

- Буксируют «Харьков». [82]

- Прикажите им оставить его!»

Кузнецов и Владимирский думали об одном и том же: успел ли Негода получить радиограмму Владимирского до второго налета? Ведь корабли перед выходом не получили ТУС - таблицу условных сигналов, при помощи которых можно было быстро кодировать и раскодировать радиограммы. Поэтому приходилось пользоваться шифром, на что уходило больше времени. Второй налет начался через три часа после первого. Четырнадцать Ю-87 атаковали эсминцы. «Способный» почти не пострадал, «Беспощадный» принял в корпус не одну сотню тонн воды, лишился хода. Вот к чему привела неспособность комдива самостоятельно принять нелегкое решение - потопить лидер и уходить полным ходом. Так он допустил вторую ошибку. Была и третья: после второго налета у комдива уже наверняка была радиограмма комфлота. Трансформируя ее к еще более ухудшившейся обстановке, следовало топить и «Харьков» и «Беспощадный», а «Способному» уходить со снятыми экипажами. Сделано это не было… Третий налет - потоплен «Беспощадный», четвертый - «Харьков», последний, пятый - двадцать пять пикировщиков топят «Способный»… Почти десять часов корабли отряда оставались практически в одном районе, дав врагу редкую возможность для последовательного нанесения ударов.

Подоспевшие катера спасли многих. Но сотни погибли в холодной октябрьской воде. Н. Г. Кузнецов пишет: «…урок был тяжелый - на всю жизнь». От Верховного Главнокомандующего «досталось больше всего, конечно, командующему флотом Л. А. Владимирскому». {11}.

В своих записях Владимирский не раз возвращается к драматической гибели своих кораблей. Что Негода допускал одну за другой серьезнейшие тактические ошибки, [83] что командир «Способного» Горшенин обрек свой эсминец, продолжая оставаться на месте гибели двух кораблей, - сомнений не было. Подвел разведотдел, дав устаревшие сведения: как выяснилось позже, за два-три дня до выхода отряда численность бомбардировщиков и истребителей противника на аэродромах Крыма возросла, по крайней мере, вдвое. Но прежде всего Владимирский хотел понять, в чем виноват он сам. В дневнике: «Мои ошибки: 1. Не использовал для прикрытия всю могущую быть использованной истребительную авиацию. Это хотя несколько и увеличило бы прикрытие, но все-таки не решило бы задачи, т. к. вместо 3-4 истребителей могло быть максимум 5-6… 2. Доверил эту операцию комдиву, в котором уверен не был».

Усиление прикрытия истребителями ДД действительно «не решило бы задачи». Ко времени второго налета отряд прикрывали уже девять истребителей, но это не спасло «Беспощадный». Корабли сбили восемь, подбили три самолета, истребители ДД сбили четырнадцать. Летчики и зенитчики дрались геройски! Но три корабля флот потерял.

К причинам ошибок комдива Владимирский возвращался не раз. Для воевавшего два года офицера ошибки трудно объяснимые. Он пришел к выводу, что решающую роль в событиях того рокового дня имел «нравственный элемент». В записях сорок третьего: «Решение комдива подобрать… летчиков… было вызвано, по его словам, опасением, не осудят ли его за то, что не взял пленного… Обстановка, когда дороги каждые 15-20 минут, и корабли, находясь недалеко от берегов противника, должны быть на полных ходах, была забыта». Далее Владимирский продолжает: «После первого налета… комдив видел, что «Харьков» можно спасти только буксировкой, район же действий всего 50-60 миль от берегов противника. Противник атакует Ю-87 - самыми опасными для кораблей. Их эффективность Негода отлично знает еще с обороны Одессы. Суммируя - обстановка крайне неблагоприятная. И он решает [84]буксировать «Харьков»! Это не решение, это инерция, это боязнь быть обвиненным в трусости. Прими Негода правильное решение после первого налета, то есть если б был потоплен «Харьков», корабли за три часа до второго налета прошли бы 90 миль - были бы уже у себя. Все бы закончилось потерей одного корабля… Через три часа второй налет. «Беспощадный» лишается хода… Комдив решает буксировать корабли по очереди, несмотря на доложенную ему уже мою радиограмму, разрешающую топить «Харьков». Следовало топить и «Беспощадный», сняв людей. За два часа до последующего налета «Способный» был бы уже в 50-60 милях от своих берегов…»