Дмитрий Бабкин - Афганистон

— Быстро двинулись спасать колонну! Там их мочат! Там им п…дец!!!

— Товарищ капитан, но там же кабульской пехоты хоть жопой ешь!

— Да им тоже п…дец! Выполнять, пацаны, надо спасать это уже… Своих всех собери! Я не могу остальные посты снимать, дорогу до батальона откроем, они нас потом с говном смешают. Давайте, огнём прикройте!

— А где Царандой хренов?

— Так, Чирик, ты кто — сержант? Там наших мочат по полной программе, я тебя за пререкания лично замочу, урод! Ты с кем разговоры разговариваешь? Вперёд без разговоров.

— Так точно! — комвзвод был в отпуске, замок лежал в госпитале и Чирик временно командовал взводом. Выдержав небольшую паузу, он прохрипел в рацию двум другим своим БТРам: «Все всё слышали?», — получив два утвердительных ответа, переключился на внутреннюю связь: «Ну, Колян, вперёд с песнями!» Бронетранспортёр дал задний ход. Вырулив на дорогу, он пристроился в хвост двух других, чьи посты были ещё севернее.

Они отстреливаются, запертые в подорвавшемся БТРе. Брезентовый гильзосборник давно полон и валяется, брошенный где-то в ногах. Гильзы ПКТ, обжигая голые плечи, сыплются вниз, прямо на его колени. Пустые коробки боекомплекта валяются по всему салону. По поликам катаются вперемежку пулеметные и автоматные гильзы.

Водила уже не стреляет. Выронив автомат, он навалился грудью на рулевое колесо, обхватив опущенными вниз руками кровоточащую голень. Никто уже не кричит друг на друга. Паника первых минут сменилась механическими перемещениями между бортами. Стрелять стараются одиночными, прицельно. Гильзы рикошетят от стен, но никто не отворачивается от них.

Сквозь триплексы правого борта солнечные лучи выхватывают из сумрака удушающей пелены порохового дыма то темное пятно мокрого от пота хэбэ водителя, то кокетливо играют солнечными зайчиками на испачканном пороховой гарью лице молодого.

Хлопок больно бьет по ушам. БТР качнулся, приняв на себя взрывную волну. Броня с правого борта лопается, осыпая их фейерверком раскаленных осколков. Кумулятивная граната влетает в салон и отрывает голову молодому. Не останавливаясь, огненный шар разрывает в клочья стрелявшего в бойницу противоположного борта ветерана-алтайца. Срикошетив, застревает в спине водителя.

Продолжая стрелять из КПВТ, Чирик собирает своим голым телом все осколки, что мечутся между обоими бортами бронетранспортера. Черепно-мозговое ранение, словно контрольный выстрел, вычеркивает его из списка живущих. Яркая вспышка — последнее, что он успевает увидеть.

Чтобы быть мертвым для других — не обязательно умирать.

Вот уже примерно тридцать минут в эфире творилось что-то невообразимое. Сквозь треск прорывались слова команд, мат криков, взрывы и стрельба. Весь в поту от напряжения Дубин не отрывался от прицела, до боли вглядываясь в зелёнку. Серёга подавленно молчал. Он тоже всё сидел за рычагами, в ожидании приказа идти на помощь. Но… замкомбат наоборот приказал только что восьмой и девятой ротам сидеть и не дёргаться.

Вернувшиеся, было, к машинам пешие группы были посланы в ближние заросли прикрывать броню от гранатомётов. Минбатарея только что снялась с позиций и на максимально возможной скорости НОНЫ ушли к Мухамед-Ага. Сразу было ясно, что отсюда они не могли преодолеть выстрелом расстояние до того места, где шёл бой, но сняли их только сейчас, видать, поняв, наконец, угрожающую чрезвычайность происходящего.

Поначалу, если судить по переговорам в рации, Костенко послал на подмогу только один взвод из трёх БТРов. Два из них увязли в бою, третий, замыкающий, подорвался и вскоре замолчал. На котором из них был Чирик? То, что он был на одном из этих трёх, Дубин понял из переговоров. Оторвавшись от прицела, он вспомнил утреннюю улыбку Сергея. На душе стало совсем хреново.

Когда из зелёнки вернулись пешие группы седьмой роты, ещё три БТРа, уже с пехотой отправились в бой.

А мы могли только одно: сидеть и вслушиваться по рации в то, что там происходит… А там, похоже, был конкретный АД. Наливники пылали, мотострелки кабульского сопровождения находились не в лучшем, если не в худшем положении, чем наши солдаты и БТРы. Уже казалось, что этот бой не кончится никогда.

Объявились куда-то пропавшие крокодилы. Наконец послышались залпы самоходок.

Бой постепенно утих. Две пары восьмёрок из Гардеза проплыли над дорогой за нашими раненными и убитыми. Пострадавших и погибших мотострелков и водителей сгинувшей колонны, в Кабул увозили другие вертолёты.