Дмитрий Бабкин - Афганистон

Вертушки были уже на подходе, вскоре их обоих увезли. — Прим. Александра Тумаха, командира третьего взвода 7-й Десантно-штурмовой роты.

Второе: ко мне подходил с разговором таки не прапорщик, а сверхсрочник хозвзвода. Но, чтоб соединить два сюжета: этот, и следующего рассказа (Тревога), вывел двух разных человек в одном образе. — Прим. автора.

Рота была поднята по тревоге внезапно.

Сказано глупо.

Просто внезапность объяснялась не войной, что было бы понятно, а чем-то иным. Весь личный состав вернули с различных работ, механиков-водителей из техпарка; даже наряд по роте стоял в строю у входа в казарму, включая дневального с тумбочки, без оружия. То есть рота была построена целиком, во главе с командиром, который и сам стоял недовольный и в недоумении. Построение объявил замполит батальона, чмо, которое позволить себе такое вообще-то не могло.

И что это?

Из мрака казармы, с другого ее конца вдруг появились неясные фигуры офицеров и штатских: это были — этот самый замполит батальона, с ним какой-то незнакомый полковник — невидаль какая в батальоне, где командиром был майор, советник губернатора Логара из Мухамед-Ага (офицер наш, но одетый в афганскую форму), один знакомый всем ХАДовец, который зыркал на строй, и всячески пытался дать нам понять, и мимикой лица, и руками — как-то, что он здесь совершенно ни при делах, трое штатских афганцев — бабаёв и несколько основательно вооруженных солдат. Солдаты были не из батальона. В батальоне оставалось человек двести всего, так что все, уж друг друга знали в лицо. Эти сытые морды явились из другого мира, наверное, с полковником, который встал на ступенях казармы, между гильз, изображавших урны. Потом он обернулся, и что-то тихо приказал мордам, те снова растворились во тьме казармы.

Рядом с Дубиным, в строю — Костя и Серега:

— Так. Кубрики пошли шмонать. Что за беспредел?! — Серега посмотрел на Костю, человека близкого к Костенко, замкомбату.

— Ничё не понимаю. Может Апрельская революция? Ведь апрель.

Дубин оглянулся на казарму седьмой роты. Там тоже стоял строй этой самой роты и взводов АГС/ЗРВ.

— Посмотрите что сзади. То ж самое. И пришли эти демоны со стороны Минбатареи и девятой роты. Никого не видно нигде — глядите.

— Так, ну и было уже понятно, кого-то ищут, двинься, — Костя стал медленно перестраиваться, приближаясь к ротному, Серега наклонился к командиру взвода, благо тот стоял в передней шеренге.

Замполит батальона скомандовал — смирно, и, скомандовал: первая шеренга шаг вперед, вольно.

Офицеры тоже — скомандовал замполит батальона. Трое штатских афганцев прошли сначала первый ряд, потом второй, потом и его подвинули, третий, четвёртый. И закачали головами как ишаки, показывая полковнику что, нет. Никого не узнали.

Полковник сплюнул под ноги:

— Майор, распорядитесь, — к замполиту.

— Дальше, — к своим солдатам, советнику, ХАДовцу и афганцам.

— Товарищ майор, что происходит, — комроты подступил к замполиту. — Это что?!! — офицеры отошли в сторону.

— Контио, успокойтесь, вчера, помните, была колонна. В нашем кишлаке, на въезде, кто-то ограбил дукан, и, мало того, убил дуканщика и его помощника. А дуканщик оказался родственником жены Бабрака Кармаля! Ситуация серьёзная, подозревают кого-то из наших. Так что у Вас свидетели никого не нашли, успокойтесь. Просто дождитесь конца проверки. Рота должна стоять перед расположением до особого распоряжения. Всё. Мне пора, — замполит затрусил за уходившим к седьмой роте полковником и его разношёрстным сопровождением.

Дальше все по шаблону — прилетели вертушки. Под конвоем вели прапора хозвзвода и его водителя. Прапор опять покрылся пятнами на лице. Это был тот самый прапор. Сука, — подумал Дубин, — неймется тебе. Что ж я тебя не сдал? Еще двух людёв замочил!

Серега отвернулся, и громко, ни к кому не обращаясь, заметил: «Ну, вооще нас тут за мясо держат! Шмон, эти уроды сквозь строй ходят, кто??? Духи!!!»

— Молчать, разойдись, — Контио развернулся и исчез в офицерском кубрике.

Трибунал водителя признал невиновным: тот выполнял приказ своего прямого начальника, сидел за рулем. Прапорщика расстреляли [5].

Не задалось с самого начала. Засада уехала три дня назад. По разведданным караван должен был пройти в четверг. Но была уже ночь с субботы на воскресенье, а новости не поступали. Все, кто должен был участвовать в эвакуации засады и облаве — бронегруппа, уже три ночи спали в технике в ожидании приказа выдвигаться.