Андрей Малыгин - Зеркало, или Снова Воланд

— Ну, это, конечно, что и говорить… Здесь вы совершенно правы… Надо же знать хоть какие-то основы психологии… просто правила поведения в обществе, что человеку нравится, а что нет. Без этого можно наделать кучу таких ошибок… и нажить себе несметное число врагов… Лишний раз напоминать человеку, как вы сами об этом недавно говорили, что он несовершенен, совсем ни к чему…

— Да, кстати, — перебил его «Воландин», — позволю себе лирическое отступление от темы нашего разговора. А у вас ведь, насколько я знаю, была такая мыслишка — немного расслабиться, а? Так ведь, если я не ошибаюсь? Но тогда вы от нее отказались и правильно сделали. Нельзя же вот так, в одиночестве, даже ни с кем не поговорив… А вот сейчас, уважаемый, пожалуй, самое время ту вашу задумку осуществить. Эта процедура, вы же знаете, всегда ко многому располагает… К тому же в моем присутствии, я вижу, что вы себя очень скованно чувствуете, а это не способствует открытому диалогу. Воображение у вас богатое, вот… и представьте себе, что… читаете продолжение сочинений уважаемого Михаила Афанасьевича о моем прошлом пребывании, и вам сразу же станет легче… Так вы не против моего предложения?..

Хозяин квартиры тут же проворно вскочил.

— Да я бы с удовольствием, а то уже голова просто кругом идет… Кто ж против посидеть в хорошей компании… Вот только… — замялся он и непроизвольно бросил взгляд на часы.

— Ну, вот об этом не стоит и беспокоиться, — заметил гость. — Жена и дети ваши крепко спят, и до утра никто из них не проснется. Уж вы мне поверьте!.. Свой доклад завтра… извиняюсь, уже сегодня вы непременно допишете. Для этого у вас будет достаточно времени… И выспаться успеете… А на часы смотреть не советую… А чтобы вас они не смущали, — и он сделал движение внешней стороной кисти руки, словно прогонял муху, отчего стрелки часов тут же исчезли. — Пусть до утра погуляют. И вообще, любезнейший, прошу ни о чем не беспокоиться. При всем уважении к вам должен заметить, что наши возможности, как вы понимаете, все же сильно отличаются…

— Я понимаю… конечно… — смущенно покраснел Валерий Иванович, — но что-то я должен все-таки делать… У нас так принято — быть гостеприимными.

— Конечно, должны, — улыбнулся «Воландин», — я и не собираюсь лишать вас инициативы. Общение — это главное, милейший… без него всякое движение, а значит, и сама жизнь обречены на бессмысленность… Но самое лучшее, что вы сейчас сможете сделать, так это, если не составит большого труда, внести мой саквояж, который я, к сожалению, оставил там… перед вашей дверью.

— То есть, как оставили, Петр Петрович, — изумился Шумилов.

— Так его ведь могли уже давно… того… как вы понимаете, увести… то есть унести, — и он, больше ни о чем не говоря, тут же бросился почти бегом в коридор.

Спустя мгновение Шумилов вернулся довольный, неся в руках внушительный потертый саквояж из толстой темно-коричневой кожи с каким-то тиснением по бокам.

— Все в порядке, Петр Петрович, напрасно поволновался… никуда ничего не пропало. Но вообще-то, должен заметить, что очень рискованно. Народец сейчас, знаете, ох, какой…

— Конечно же, знаю, — удовлетворенно хмыкнул гость, — уж мне ли не знать. Один ваш распрекрасный Николай Семенович… Лужин чего только стоит. Он-то бы уж точно мимо находки не прошел. Эх, жаль, не на своем месте находится человек!.. Самое бы его место — в дворниках походить… Но время еще есть впереди… — и он как-то загадочно улыбнулся.

В саквояже обнаружился хрустальный пузатый графин с холодной бесцветной жидкостью, оказавшейся водкой. Красная икра в прозрачной вазочке с ажурной крышкой, черная икра в фарфоровой икорнице, на крышке которой лежал, извиваясь, голубой осетр. Тонко нарезанная коричневатая рыба в хрустальной тарелке, куски горячего мяса в сверкающей кастрюльке, политые каким-то соусом и пересыпанные веточками зелени, белые маринованные грибы, а также горячая отварная картошка в глиняном горшочке и круглая серая булка, посыпанная сверху какими-то пряностями.

— У-у, да тут целое богатство, Петр Петрович, — воодушевленною засуетился хозяин, выставляя на стол содержимое саквояжа и щелкая языком, — сплошной дефицит, чего днем с огнем и в магазинах-то не найти.

— Неужели, — искренне удивился «Воландин», — скажите, пожалуйста, а куда же все подевалось тогда? Что, у вас страшная засуха случилась, наводнение произошло или морозами все побило? Или какая-то другая приключилась напасть?