Андрей Малыгин - Зеркало, или Снова Воланд

Да, да, да! И еще сто раз да! Вы отлично поняли состояние сгоравшего от страсти Федора Александровича…

И, кстати сказать, когда в уютном полумраке Кружков пытался найти тот самый важный для себя ответ, ему почудилось, а может быть, и привиделось, что прекрасные глаза его очаровательной спутницы неожиданно полыхнули золотистым огнем. Вот тебе и раз! Ну точь-в-точь как у кошек в темноте!

Но, недолго подивившись на столь странное явление, он быстро нашел правильный ответ, приписав все, естественно, ее отменной породе… Ну кто бы спорил, друзья мои?!

Ослепительная Филомена и в танце была чертовски хороша. Она несла легко и грациозно свою соблазнительную плоть, несмотря на приличную дозу принятого. К этому времени пузатенький графин на их столике сиротливо опустел и требовал к себе дополнительного внимания. По просьбе Федора Александровича опустевшая емкость была вновь наполнена. И вообще стоит отметить, что обслуживание сегодня было на необычайной высоте. Белокурая Танечка с материнской заботой вовремя подавала им всякую вкуснятину, тотчас же унося ненужное. И, как заметил Кружков, ее цепкий взгляд влюбленно и пристально все время скользил по гостье и ее диковинным украшениям. Да и другие работники заведения, включая и моложавого метрдотеля Павла Сергеевича с безукоризненным пробором в набриолиненных волосах, не упускали возможность невзначай прошмыгнуть к ним поближе.

Приняв очередную порцию, Кружков почувствовал, что крепкий мужской напиток наконец-то возымел приятное действие на его стойкий организм. Излишнее волнение сняло как рукой, попутно прибавив азарта и огня в крови. Отбросив все сомнения, Федор Александрович, как хорошая гончая, «взял намертво след» и упускать его совсем не собирался.

Сидевшие недалеко и поедавшие восторженными глазами исключительно прехорошенькую соседку молодые люди могли наблюдать, как начальственного вида еще довольно крепенький мужчина увивался вокруг этого очаровательного создания. Естественно, что его тут же нашли «не фонтан» и с убийственной прямотой мгновенно раскритиковали.

Выразив сожаление и сочувствие друг другу по этому печальному поводу и приняв дополнительно по пять капель на грудь, молодые люди решили исправить допущенную ошибку и поучаствовать в судьбе «исключительной куколки», для чего выдвинули из своих рядов самого достойного. Дима Огнивцев, студент пятого курса местного политехнического института, имея твердые намерения пригласить красивую даму на танец, тряхнув копной взъерошенных волос, уже поднялся, было из-за столика, но, заметив как большая рука Кружкова уверенно легла на маленькую ручку его спутницы, а та в ответ выразительно улыбнулась, понял, что он там лишний, и снова плюхнулся на место.

— Ну ты чего, Димон?

— Какого черта?! — набросились на него друзья.

— Да это бесполезно, мужики. По-моему, у них все уже решено… — тяжело вздохнув, отмахнулся тот и выразительно кивнул в сторону парочки.

Дальше они увидели, как, энергично подозвав обслуживавшую их официантку, мужчина спешно расплатился и, уверенно подхватив красавицу под локоть, потянул ее в сторону выхода.

Дело близилось к долгожданному моменту. Кружков это чувствовал, как чувствовал и то, что у него за спиной отрастают крылья. Слегка захмелевшая, а оттого еще более соблазнительная гостья безропотно следовала за ним, лишь пленительно улыбаясь. Переполненный страстным желанием, он уже плохо соображал, что к чему, а ноющий и ломаемый страстью организм властно требовал своего. Все же остальное в обозримых и необозримых пределах просто умерло и перестало существовать.

Щелкнув замком, Федор Александрович решительно открыл дверь и ввалился в номер. Захлопнув же дверь, он без излишних дипломатий тут же страстно притянул к себе Филомену и только собрался поймать ее манящие волшебные губы, как неожиданно услышал самые замечательнейшие на свете слова:

— Ох, Федор Александрович, в вас столько огня, что мне кажется, я сейчас тоже вспыхну и моментально загорюсь, — и, окатив его дурманящим взглядом, она божественно расхохоталась. — Но надо еще чуть-чуть набраться терпения, — и, приблизившись к его уху, тихо и томно произнесла, перейдя неожиданно на ты: — Ну иди же быстрей, раздевайся… и жди. Я скоро приду… — и тут же, вырвавшись из его объятий, ускользнула в темноту.

Не зажигая свет, словно в сладком бреду, Кружков содрал с себя ставшую слишком тесной одежду и нырнул в живительную прохладу простыней. Чувственно подрагивая ноздрями, он уже почти ощущал ее желанные волшебные поцелуи, как сладкий мед, прилипшие к губам.