Денис Шлебин - 2г0в2н0

Мы докурили, спутники пролетели и растворились в бездне космоса среди массы солнечных систем, планет, галактик. Мы отправились досыпать…

Феодора также мучила нас то храпом, то телефоном, но под утро я провалился в сон и больше уже не просыпался, пока меня не разбудила Галина:

– Денис, просыпайся. – Она потрясла меня за плечо. – На причастие пора ехать.

– Встаю. – Промямлил я, не открывая глаза. – Доброе утро.

Я полежал, борясь со сном, не поднимая веки какое-то время. Затем всё-таки раскрыл глаза, и моему взору предстала комната со скудной мебелью: стол, над ним в углу маленькая репродукция «Вечери» Леонардо Да Винчи, два стула у окна, через которое пробивался тусклый, утренний свет, у входной двери висел умывальник, под ним стояло ведро. Меня захлестнула волна тоски. Захотелось залезть под одеяло с головой, как в детстве, когда ранним зимним утром меня будили родители, и мне предстояло чистить зубы, запихивать в себя кашу, потом укутываться в тёплые зимние вещи, обувать громоздкие ботинки, натягивать тяжеленный портфель, брать пакет со сменной обувью и идти по тёмной улице в серое некрасивое здание школы. Но со школой уже покончено раз и навсегда!

Спал я в одежде так, что я только обулся и вышел во двор, где нас уже ждали Галина, батюшка и Егор. Галина поехала на своей машине, мы погрузились в Делику, выехали за ворота и помчались по сельской ухабистой дороге к монахиням. По пути подобрали женщину, прям, вот именно подобрали, она шла с бидоном молока, мы остановились, батюшка открыл боковую дверь:

– Наталья, ты ела сегодня?

– Нет, батюшка.

– Садись, поехали с нами на причастие.

Она села с бидоном молока, и мы поехали дальше, распевая – «Богородице радуйся».

У монахинь был большой дом с навесом на весь двор и просторной кухней, в которую мы по очереди входили на исповедь. Мужчины первые, а Егор не причащался, так что я зашёл первым. На столе лежало Евангелие и крест, я наклонился над ними и сказал всё то, что собственно и было написано выше. Батюшка перекрестил меня со спины, я приложился губами, а потом челом сначала к Евангелию, затем ко кресту. Причастились мы так же на кухне, на запивку батюшка налил нам по бокалу вина.

Я договорился с женщиной с бидоном о рассаде, что в следующий раз, когда мы приедем, она нам поможет её приобрести. Батюшка сказал: – «Выходите по одному, а то подумают, что тут секта какая». Матушка Никона попросила меня, Юлю и Галину задержаться на пирог, который испекла сестра Наталья.

Все разошлись, а мы снова зашли на кухню. Пока монахини суетились, накрывали на стол, я разглядывал фотокарточки на стенах, там были фотографии нашего батюшки, преподобного Ираклия, но больше всех было фотокарточек какого-то старца. Матушка Никона заметила, кого я разглядываю и сказала: – «Это старец, который купил нам этот дом»

Мы съели по куску пирога, он был великолепным, нежное тесто, не сухое, с греческим орехом. Выпили по несколько чашек чая с мятой и поехали на дачи так же с Галиной, как и приехали.

Наши серые будни продолжились. Мы перекапывали огород, удобряли его, ходили открывать воду и собирали говно, преимущественно лошадиное. С водой всё было непросто. Вверху находился водораздел, вода сверху по арыку втекала в яму, не глубокую, образуя лужу, и из этой самой лужи растекалась уже на три арыка, один из них был наш. Возня в этой луже та ещё была, нам арык постоянно закапывали и заваливали валунами, я их сначала откатывал в сторону, а их опять закатывали в наш арык, так мы и катали эти булыжники туда-сюда, пока мне это в конец не надоело, и я не укатил их из лужи. Тогда арык стали перекрывать дёрном, это было уже не так трудоёмко, как валуны. Но вода редко дотекала до лужи, приходилось идти выше, там ещё один водораздел был на два арыка, где тоже всё перекрывали камнями. Но если и там воды не было, то тогда надо было подниматься ещё выше, под самые горы к реке, которая уходила в бок на поля. И вот так вот ходили открывать вверх, потом по пути на среднем водоразделе и уже в нашей луже. Ходить приходилось по нескольку раз, потому что нам постоянно перекрывали, то вверху, то внизу, а то и Сергей с богатырём, который, перекроет и поливает у себя сады. Первое время мы с ним скандалили, а потом он понял, что я хожу открывать воду не для него, нет, мне не жалко, но полностью перекрывать арык ко мне, не надо. В общем, с водой беготни было много, но выхода никакого, приходилось смириться и скакать по предгорьям, катать валуны в луже и говорить Сергею одно и тоже, по кругу.