Андрей Умин - Голконда

– Да, любимая.

Олег сделал ошибку и дорого поплатился за это, взвыв от боли в низу живота. Он попытался согнуться напополам, но, удерживаемый за подбородок рукой жены, не смог отвести от нее молящий беспомощный взгляд.

– Не смей меня так называть, – жестко сказала она. – Ты должен заслужить право любить меня.

Она отошла в сторону, позволив ему отдышаться, и легла на кровать.

– Докажи, что ты хоть чего-то стоишь.

Это были ее последние осознанные слова в тот вечер. Это не значит, что она перестала приказывать и унижать, подыгрывая их общему возбуждению, но дальнейшие высказывания уже с трудом поддавались адекватному восприятию и находились в той области ночной жизни, о которой утром лучше не вспоминать.

Милана позволила Олегу насытить ее желания, но только так, чтобы удовлетворение получала только она. Для мужа должно быть достаточно того факта, что он совершает великое таинство в деле служения прекрасному. О да, возможность сделать приятное такой восхитительной женщине уже должна быть наградой. Жизнь с ней должна быть похожей на подвиг служения Богу, когда ты платишь за отказ от собственных паразитических нужд и становишься максимально полезным. Это твой вклад в банк под названием «счастье». Это метаэволюция.

Но жизнь была бы слишком скучна, не будь «все не тем, чем кажется». Хотя Олег и смог на одну ночь отрешиться от всех житейских проблем и своих странных навязчивых мыслей, это было лишь временное затишье. Злополучная фраза из статьи годовалой давности не оставляла его в покое. Иногда она не доставляла ему никакого дискомфорта, но иногда звучала в ушах в самые неожиданные моменты, вынуждая вздрогнуть, или резко замолчать, или еще как-то выдать себя.

Один из таких случаев произошел на следующий день после унизительно-потрясающей ночи. Олег как обычно вез Милану на работу через все пробки Москвы. Несмотря на то, что пару раз в неделю ей разрешалась удаленка и, не выспавшись как следует, она могла бы остаться на весь день дома с Олегом, после случившегося прыжка на новый уровень отношений это было бы тягостным бременем для обоих. К тому же ее тело и мысли наполнил поток энергии, которой требовалось дать выход. Она не могла дождаться, когда окажется в офисе и просто взорвет Maple и весь мир своей силой от наконец осознанного превосходства. Если раньше она жила и мыслила по наитию, то теперь поняла, почему действовала и думала именно так, а не иначе. Она и прежде невольно доминировала над людьми, без злого умысла, просто потому, что могла. И вот теперь получаемое от этого счастье, служащее подтверждением правильности ее действий, привело Милану к открытию, осознанию всех перспектив. Казалось, что в ней пробудилась настоящая женственность и теперь она наконец-то получит то, что заслуживает.

Она листала ленту новостей в телефоне, когда заметила краем глаза, что руки Олега на руле вздрогнули. Вокруг стояли запертые в пробке машины, водитель каждой из которых ненавидел всех остальных за то, что те создали этот затор.

– Опять что-то послышалось? – спросила она.

– Да. Если ты сейчас ничего не говорила.

– Давай уже что-нибудь с этим сделай, – протянула она с напускной заботой, делая вид, что ничто человеческое ей не чуждо.

– Ничего страшного, – ответил он, чувствуя себя недостойным поддержки. – Это от напряжения. Слишком много пишу по фрилансу. Надо просто выспаться, и все пройдет.

Но Милана не собиралась закрывать эту тему. Она, как иногда делала перед началом важного разговора, устроилась поудобнее – подогнула под себя ногу, насколько позволяло пассажирское сидение, и повернулась к мужу, насколько позволял ремень безопасности.

– Можно пустить все на самотек, – начала она, – или же обсудить проблему, найти причины, из-за которых она появилась, – скорее всего что-то из детства – и отработать их, чтобы снять блоки и жить дальше.

После прохождения нескольких психологических тренингов Милана чувствовала себя очень мудрой и, хотя все эти курсы были направлены на раскрытие женскости и эмансипацию, она здраво рассудила, что некоторые техники могут быть применимы и к таким второсортным созданиям, как мужчины.

– Помнишь, мы уже как-то пытались об этом поговорить? Но что-то тогда помешало.

– Что-то припоминаю, – растерянно произнес Олег.

– Ну так вот, не бойся. Это проще, чем кажется. – Она непроизвольно поправила свои медовые завитые волосы – привычка быть всегда обольстительной – и продолжила: – В твоем детстве произошло нечто неприятное, что ты из страха решил забыть, но подсознание ничего не упускает. Оно помнит каждую мелочь, оно как базальтовое отложения в земной коре, на котором отпечатано все прошлое.