Владимир Козлов - Попс

Достаю из ящика стола презервативы «Contex». Я всегда покупаю одни и те же, в аптеке рядом с «Копейкой». Аптекарша каждый раз просит показать на витрине, хотя я говорю ей конкретно: «за тридцать пять — двадцать». По такой цене только одни.

Валя берет пачку, вертит в руке.

— Спрячь. Я ненавижу презервативы. Надеюсь, ты мне доверяешь?

— Доверяю, конечно. Я не про это… Ты пьешь таблетки?

— Нет, не пью. Поэтому осторожно.

— И тогда не пила?

— Когда?

— У тебя дома…

— А ты что, тогда кончил в меня?

— Не помню. Я был пьяный.

— Я тоже. Но это уже не важно. Все нормально.

Сквозь щель между шторами в комнату пробивается свет. Я смотрю на часы. «10–21». Валя спит. Я встаю, иду в туалет, шлепая босыми ногами по плиткам пола.

Поднимаю крышку. Струя льется в унитаз. Слева, почти у бачка, трещина. На белом фарфоре видны налипшие волосы и грязь. Я ненавижу мыть унитаз и никогда не мою. Этим всегда занимается мама — каждые выходные. А сейчас ее нет.

Валя уже не спит. Я залезаю под одеяло, ложусь на спину, смотрю в потолок.

— Ты Курта вообще давно знаешь? — спрашиваю я.

— Года два или три.

— А как вы с ним познакомились?

— Я точно не помню уже. Где-то в тусовке. Какие-то были знакомые… Нет, сейчас уже не могу точно вспомнить… На каком-то этапе он вроде бы проявлял интерес…

— Вы трахались?

— А почему тебе интересно?

— Так, любопытно.

— Не помню. Может и да, может, и нет. Помню, что тусовались с ним плотно… Но тебя разве это волнует?

— Да нет, не волнует. Просто спрашиваю. Что будем делать сегодня?

— Не знаю. Если честно, не хочу ничего. У меня по весне всегда такая апатия… Нет, сначала, когда только-только весна начинается, оно по-другому. На улице весна, и в душе весна. Но потом опять холодно, опять снег, и так до конца марта. Это ужасно меня раздражает — что весны нет и нет, и я погружаюсь в апатию… Не могу дождаться хорошей погоды.

Универсам «Перекресток». Очереди за призами от пива «Клинское» — «Дайте пробке шанс!». У меня — три крышки с силуэтом бутылки на обратной стороне. За каждую мне полагается бутылка пива. Передо мной — человек двадцать, у некоторых — по целому пакету пробок. От стола выдачи призов отходит чувак. Он тащит две коробки бокалов и два ящика пива. К нему подходит полная девушка, помогает.

Тинэйджер впереди меня говорит приятелю:

— Где, интересно, он взял столько пробок, а?

— Может, день рождения делал, да? Человек пятьдесят гостей. И специально — «Клинское», чтобы призы…

— Не, навряд ли. Он, наверно, где-то работает — может, в баре. Он или баба его. Или хотя бы в киоске — там же тоже много кто открывает на месте. Я раз брал пиво на остановке, и она мне бутылку открыла — а пробку себе. Я тогда говорю: иди-ка сюда…

Во всяких акциях вроде этой любила участвовать Настя. Она выиграла пару маек, бокал и что-то еще. Майки были размера XL, и она отдала их отцу. Она мечтала выиграть главный приз — машину или поездку за границу. Почти во всех акциях главным призом была машина или поездка за границу. То без чего жить, в общем, можно, но многим хочется получить на халяву.

Стеклянные двери разъезжаются. В «Перекресток» заходит Клык. Он сразу идет ко мне, на ходу кивая кому-то в очереди. Мы жмем руки.

— Что, готовишься угостить меня «Клинским»? — спрашивает Клык.

— Придется. Что делать, раз ты нарисовался?

— «Это вы нарисовались, а мы здесь были». Ладно, все это херня. Я и сам могу угостить, если что. Бабки есть. Просто халява есть халява. Как вообще дела?

— Нормально. Восемнадцатого едем в Питер — у нас там концерт.

— Концерт — это зы. Возьмешь с собой — по ходу, группа поддержки?

— Что значит — группа поддержки? За билет тебе заплатить?

— Обижаешь. За билет платить мне не надо — я и сам с усам. Просто давно уже в Питер хочу — выезд туда не скоро, а сам город люблю…

— Хочешь — поехали. Только не устраивай того, что было в «эрке», ладно?

— Ладно, окей. Решили. Там бы тоже все было нормально, если б не эти уроды. Они сами хотели трабла, ты понял?

— Мое дело сказать.

— Все, сказал. Ну что, скоро там твое пиво? Ладно, я подойду, подвалю только к одному кенту.

По соседней дорожке бассейна непрерывно плавает девушка в розовой шапке. С другой стороны от меня — старуха. Она не плавает, а просто ходит взад и вперед, держась за металлический поручень.

Из мужской раздевалки выходят два высоких парня. У одного вместо ноги — черный пластиковый протез. Он садится на бортик, отстегивает протез, кладет рядом. Нога у него ампутирована выше колена. Парень, соскальзывает с бортика в воду. Второй прыгает вслед за ним на дорожку, где старая тетка.