Джо Фауст - Демоны Боддеккера

— Когда же мы снова приступим к очередному ролику — с Дьяволами или просто так? Когда мы с вами встречаемся на съемочной площадке, происходят чудеса. Самые настоящие чудеса.

— Я тоже очень их ценю, — произнес я. — Как и то, что вы взяли Джета под крылышко.

Чарли Анджелес расплылся в широкой ухмылке и хлопнул Джета по плечу.

— Он славный парнишка. Напоминает мне одного режиссера, который начал свой путь в жизни без гроша в кармане.

— Я учусь читать, — заулыбался Джет. — Мистер Анджелес оплачивает уроки.

— Просто замечательно, — кивнул я.

— Малькольм сказал мне, что хотел бы стать художником-постановщиком или дизайнером по рекламе.

Я протянул руку и ткнул в эмблему Дьяволов, скрытую под значком «Чистых тарелок».

— У него, несомненно, талант. — Взгляд мой скользнул чуть в сторону, и я увидел, как Шнобель пристает к Дансигер. Та медленно пятилась под его напором, но видно было, что он вот-вот загонит ее в угол. — С вашего позволения…

Похлопав обоих по плечам, я двинулся через толпу, на ходу придумывая план операции. И когда из динамиков полилась новая песня, я понял, что делать.

— …вот я и думал, — говорил Шнобель, когда я подошел, — может, нам с тобой пойти наверх, к Мэдди, а уж втроем мы бы, знаешь ли, неплохо повесе…

— Ах вот ты где! — воскликнул я, обращаясь к Дансигер, и дружески обнял ее за талию. А потом повернулся к Шнобелю: — Прости дружище, юная леди обещала мне танец, и сейчас самое подходящее время напомнить ей про обещание.

— Но…

Я уже двигался прочь, в танце выводя Дансигер из сферы влияния Шнобеля в другой конец комнаты.

— Спасибо, Тигр. — Она улыбнулась. — Этот тип не понимает слова «нет», а я сомневалась, стоит ли лупить его по физиономии.

— Иногда публичное унижение дает хороший урок, — заметил я.

— Нет, если ученик развернется и убьет учителя. — Она крепче стиснула мои руки. — Что мы наделали, Боддеккер? Мы словно бы временно потеряли способность видеть куда идем, правда?

— Да.

— И погляди только, что мы натворили. Погляди, что мы дали миру. Мы-то думали, это будет чудо.

— Да. Но оно помрачилось.

— И что же нам делать теперь?

Я сбавил темп. Дансигер глядела на меня глубоким проникновенным взором, взором, что придает одной простой фразе бездну смысла, слой за слоем, значение за значением.

А я глядел на нее, чувствуя, как между нашими стиснутыми ладонями выступают капельки пота.

— Дансигер…

И тут на глаза мне снова попался Шнобель. На этот раз он осаждал Сильвестр, мало-помалу зажимая ее у стола с закусками и бокалами.

— Еще минута — и начинаем отсчет! — прокричал чей-то голос, перекрывая общий гомон.

Я взглядом попросил прощения у Дансигер.

— Прости. Сильвестр влипла.

— Понимаю. — Она еще раз пожала мне руку. Я выждал наносекунду, не назовет ли Дансигер меня снова Тигром, но она не назвала. Я выпустил ее и заторопился туда, где томилась в западне Сильвестр. Черт возьми! Это существо никак не могло определиться даже со своей тендерной принадлежностью, где уж ждать тонкости в обращении с надравшейся знаменитостью на шумной вечеринке. В конце концов, если даже Дансигер не смогла…

— Сорок пять секунд! — Это кричал кто-то из прихлебателей. На вытянутой руке он держал свои часы. Второй держал Фермана за шиворот. В другом конце комнаты Шнобель все так же надвигался на Сильвестр — настолько предсказуемый, что я читал у него по губам:

— Вот я и подумал: может, нам с тобой пойти наверх, к Мэдди, а уж втроем мы бы, знаешь ли, неплохо…

Я мысленно посылал Сильвестр сигнал: «Я иду!».

— Боддеккер!

— Тридцать секунд! — прокричал прихлебатель.

— Боддеккер! — Чья-то рука ухватила меня за локоть. Хонникер из Расчетного отдела. Лицо ее пылало. — Отвези меня домой.

Я глянул на Сильвестр. Она стояла, заведя руки за спину и уже касаясь ладонями края стола. Выражение ее лица явственно свидетельствовало: она загнана в угол и знает это.

— Мне надо спасать Сильвестр.

— В самом деле? Ты ее один раз уже спасал. Как и Дансигер, как и эту поэтическую жрицу самоубийств. Когда, наконец, ты спасешь меня?

— Пятнадцать! — кричал прихлебатель. — Четырнадцать, тринадцать…

— Последние пятнадцать минут я только и делала, что пыталась отвязаться от Ровера…

— Десять, девять, восемь… — К счету присоединилась уже вся толпа.

— Этот гребаный маленький слизняк лапал меня, да улыбался своей поганой улыбочкой, как зомби…

Шнобель уже прижимал Сильвестр к самому столу, практически оседлав одну ее ногу. Она шарила руками позади себя, между бутылок, соленого печенья и кускусных хрустиков…