Брет Эллис - Гламорама

Во всем зале за столиком сидит единственное существо — молодящийся мужчина с прической «а-ля Цезарь», похожий на тридцатилетнего Бена Арнольда, в темных очках и черном костюме на трех пуговицах вроде бы как от Agnиs b., в кабинке с надписью «Vogue» за копией Триумфальной арки, которая занимает добрую половину большого ресторанного зала. Для сегодняшнего дня диджей X одет как-то чересчур сурово, хотя все равно не без шика.

Он смотрит на меня вопросительно, опускает очки, а я с несколько надменным видом делаю круг по залу перед тем, как направиться непосредственно к нему.

Он снимает очки и, протягивая руку, говорит мне:

— Привет.

— Что за дела, а где же твои штаны-трубы? — вздыхаю я и просачиваюсь в кабинку, делая неопределенный жест рукой. — Где твоя широченная футболка в зигзагах? Где последний номер «Urb»? Где эта клевая копна стриженных «лесенкой» пергидрольных волос?

— Извините, — говорит он, слегка наклоняя голову. — Извините, о чем это вы?

— Я пришел, — говорю я, разводя в стороны руки. — Я существую. Скажи мне просто, будешь ты работать у нас сегодня вечером или нет?

— Работать кем ? — Он откладывает в сторону лиловое меню, вырезанное в форме фотоаппарата Hasselblad.

— Один из диджеев, с которым я беседовал сегодня, сказал, что он будет играть «Bartman Returns». Он сказал, что это «абсолютно необходимо». Он сказал, что это его «фирменная» песня. Представляешь, до чего докатился этот мир прямо у нас на глазах?

Парень медленно залазит к себе в карман пиджака и извлекает оттуда карточку. Я смотрю на нее, мимоходом замечая имя — Ф. Фред Палакон — и телефонный номер.

— Ладно, зайка, — говорю я с придыханием. — Высшая ставка для диджея в четверг вечером на Манхэттене — пятьсот долларов, но поскольку нас прижимает время, и к тому же все мои голубые друзья в один голос твердят, что круче тебя не было никого со времен Astrolube, и ты нам нужен позарез, я предлагаю тебе сорок долларов сверху.

— Благодарю вас, мистер Джонсон, извините, мистер Вард, но я не диджей.

— Я знаю, я знаю — я хотел сказать музыкальный дизайнер.

— Нет, боюсь, мистер Вард, что я и не музыкальный дизайнер.

— Да? Ну и кто же ты, и зачем тогда я сижу с тобой тут, в «Fashion Cafй»?

— Я пытаюсь встретиться с вами уже несколько недель, — говорит он.

— Ты пытаешься встретиться со мной? — переспрашиваю я. — Ты пытаешься встретиться со мной ? Очевидно, с моим автоответчиком что-то не в порядке. — Я делаю паузу. — Трава у тебя есть?

Палакон озирается по сторонам, затем медленно вновь обращает взгляд на меня.

— Нет.

— Тогда какого черта, я вообще ничего не понимаю.

Я бросаю взгляд на ремейк «Ее звали Никита», который идет на одном из мониторов рядом с Триумфальной аркой.

— Знаешь, Палакон, ты, наверное, из этих, из хорошо одетых образованных богатых торчков, иначе я вообще ничего не понимаю. Иначе, — беспомощно пожимаю я плечами, — возможно, мы сидим с тобой в дешевом кафе в обеденный перерыв и едим мороженое в вафельном стаканчике перед тем, как отправиться красить сарай.

Палакон по-прежнему не сводит с меня глаз. Я протягиваю ему зубочистку со вкусом корицы.

— Учились ли вы в Кэмденском колледже в Нью-Хемпшире в период с 1982 по 1988 год? — спрашивает он тихо.

Глянув на Палакона, я удивленно отвечаю:

— Я полгода был в академке. А точнее — все четыре года.

— Первый раз вы взяли отпуск осенью 1985-го? — спрашивает Палакон.

— Возможно, — пожимаю плечами я.

— Были ли вы знакомы с Джейми Филдс во время учебы в колледже?

Я вздыхаю, хлопаю ладонью по столу:

— Послушай, чувак, если у тебя нет фотографии, то я вряд ли что-нибудь вспомню — по нолям, врубился?

— Разумеется, мистер Вард, — говорит Палакон, открывая папку, которая лежит рядом с ним. — Я принес фотографии.

Он протягивает мне папку. Я не беру ее. Он вежливо кашляет и кладет папку на стол передо мной. Я открываю ее.

На первой серии снимков — девушка, выглядящая как нечто среднее между Патрицией Хартман и Лейлани Бишоп, которая идет по подиуму, а за спиной у нее смутно виднеются буквы DKNY затем фотографии, на которых она вместе с Наоми Кэмпбелл, на других — с Ники Тейлор, еще на одной она пьет мартини с Лиз Тилберис, несколько снимков, на которых она лежит на кушетке в помещении, похожем на студию в «Industria», пара фотографий, на которых она гуляет с маленькой собачкой в Вест-Виллидж, и еще одна, которая выглядит так, словно ее сняли через телеобъектив: на ней все та же девушка идет через лужайку в Кэмдене к тому месту, где она круто обрывается в долину, — студенты, страдающие головокружением, прозвали ее Концом Света.